Он замолчал, и никто не подхватил беседу. Момент вышел неловким.

— Что ж, — отмер Демьян, убедившись, что Евдокия больше ничего не собирается говорить. — Корова. Юля, пойдешь с нами в хлев?

Честно говоря, идти в хлев Юле не хотелось, а хотелось поговорить с княжной и расставить точки над «i».

— Подожду здесь, если ты не против, — попросила она.

Демьян быстро сжал ее руку: то ли в благодарность, то ли в знак поддержки, и они с Забавой ушли из избы, оставив их с Евдокией вдвоем. Княжна смерила ее долгим изучающим взглядом, и Юля окончательно убедилась, что дружбы не получится. Впрочем, не очень-то и хотелось.

— Пришла убедиться, что я надежно заперта, и никто не помешает царевичу с тобой забавляться? — усмехнулась Евдокия, задирая подбородок.

— Забавляться? — вскинула в ответ бровь Юля. Она-то думала, они хотя бы ради приличия начнут с приветствий.

Евдокия засмеялась.

— Я слышала, как он назвал тебя своей женой. Только это ложь. И ты ведь не думаешь, что когда-нибудь станешь ею, правда? Ты ему нужна, чтобы постель согреть.

Это могло бы обидеть и напугать, если бы не те двенадцать лет, что Юля знала Демьяна. И знала себя. Так что тут еще был вопрос, кто кому греет постель. А в его чувствах на данном этапе она не сомневалась. Она попыталась сообразить, что ответить, но не успела.

— Кощей никогда не даст согласия на ваш брак, да и царевич явно не настолько глуп, чтобы просить об этом, — закончила княжна.

А вот это уже было неприятно, это задело, и Юля ответила раньше, чем подумала:

— Ты не знаешь Демьяна.

— Я знаю Кощея. А он его сын.

— Не его… — шепнула одними губами Юля, но Евдокия каким-то образом услышала.

— Что? — быстро переспросила она и сделала шаг к ней, жадно вцепилась взглядом в ее лицо, и в глазах ее отразилось нечто фанатичное. — Что ты сказала?!

— Н-ничего, — отчего-то перепугалась Юля и отшатнулась.

Евдокия улыбнулась.

— Что нам с тобой делить? — неожиданно ласково спросила она. — Царевича я не интересую, ты и сама это видишь. И он и впрямь тобой очарован. О, как он разозлился, стоило мне заговорить о тебе… Кажется, он и правда тебя любит. Сильно любит… Глубоко…

Словно кто-то подул ей на затылок. Голос Евдокии ввинчивался в сознание и обволакивал его. В том, что она говорила, все было хорошо и правильно, но меж ее слов сочился яд. Юле показалось, что она рванулась, попытавшись высвободиться, но на деле она осталась стоять на месте, и даже взгляд не получилось отвести.