— Из твоего брата еще худший, а вы двое — единственные доступные мне мужчины подходящего возраста.

— Но…

— Я буду готовить тебе месяц, — внезапно понизив голос, вкрадчиво произнесла Женя, и от ее интонации у Клима по коже забегали мурашки. — Все, что ты захочешь.

— Все? — дрогнув голосом, переспросил он.

— Все, — все так же проникновенно пообещала она. — Любое блюдо по-твоему желанию.

— Голубцы хочу, — решил закинуть удочку Клим. Получилось с придыханием.

— Будут тебе голубцы, — отозвалась Женя. — И щи, и котлеты, и кулебяка, и куриные сердца в сливочном соусе, и праздничный торт в конце. Просто сходи со мной к нему. Это же тебя ни к чему не обяжет. Ну, не получится, придумаю что-нибудь еще. Пожалуйста. Только представь: котлетки, сочные, с начинкой, вилка входит в них…

— Ладно! Схожу! — сдался Клим, сглатывая слюну. В конце концов, ведь Женя права, и никому плохо от их небольшого представления не будет. — Когда надо?

Женя выдохнула и рассмеялась от облегчения.

— Он ждет нас завтра.

— Подожди, то есть ты была уверена, что я соглашусь?

— Я очень на это надеялась. А теперь пошли на кухню. Я буду готовить котлеты, а ты учить факты обо мне. Мало ли, чего он спросит.

— Какие еще факты?

— Какого цвета мои глаза? — спросила Женя и закрыла эти самые глаза.

Клим напряг память. Еще напряг. Но там нужной информации не оказалось.

— Голубые? — неуверенно предположил он.

— Карие, — вздохнула Женя. — Про дату рождения и знак зодиака даже спрашивать не буду. Все, идем, у нас много работы.

И она вскочила из-за стола.

— Жень, а там борщ еще остался? — поинтересовался Клим. — На сытый желудок оно как-то лучше учится.

— Остался, остался, — пообещала Женя.