— Дурная… Впрочем, это ты так до первого говоришь. Слушай, а ты его родственников знаешь? Там все нормальные?

Юля перестала смеяться и попыталась сохранить лицо.

— Еще не встречались, — честно ответила она.

— Ты приглядись, — посоветовала Марина. — Вот знаешь, практика показывает, как отец обращается с матерью, так и сын с женой будет обращаться. И вообще, раньше когда замуж выдавали, в первую очередь на семью смотрели. И я тебе скажу, это правильно было.

— Марин, что за домострой?

— Домострой домостроем, а я когда за своего выходила, тоже думала, что у нас-то все по-своему будет. Вот последние десять лет и мучаюсь, переучиваю.

— Баб Марин, а, баб Марин, — передразнила Юля, — а поучи жить.

Маринка показала ей язык.

— Вот выйдешь замуж, еще придешь за советом. Эх… Не забудь взять меня с собой, когда платье пойдешь выбирать. Но предложение твой Демьян тебе пока не сделал, а вот дата Международного женского дня нам точно известна, поэтому теперь давай про перепляс.

Юля кивнула. А на сердце и впрямь стало легче. Все у них с Демом хорошо, а единственный человек, которому не нравится их союз, нынче обретает в соседнем мире. Так что она нагнетает? Только вот зря Марина заговорила о его семье. В последнее время каждая мысль о приемном отце Демьяна порождала в Юле странное тревожное ощущение. И тогда она вновь и вновь принималась перебирать в памяти то, что увидела, вдохнув пар от зелья, пытаясь убедить себя, что все не так плохо, как ей кажется. Ведь среди воспоминаний Демьяна о нем были и вполне приятные, такие, в которых он представал как самый обычный человек. Вот Кощей входит в гостиную, пригибаясь в дверях, потому что у него на шее сидит трехлетняя Злата. А вот подсмотренный поцелуй: и здесь он нежным движением убирает с лица своей жены выбившуюся из ее прически прядь волос. А вот еще одно, отчего-то зацепившее Юлю. «Моя смерть всегда при мне», — говорит он, отвечая на какой-то вопрос Демьяна, и явно машинально поворачивает перстень с белым камешком на мизинце.

Что он имел в виду? Что он смертен, как и любой другой человек? Или что сказки не врут, смерть его на конце иглы, а иглу он носит с собой в портмоне? Или что-то другое?

Демьян больше не заговаривал с ней о знакомстве с родителями, и с одной стороны это настораживало, а с другой даже радовало: Юля понимала, что совсем не готова к этой встрече. Она боялась Кощея. Но Демьян был слишком привязан к своей семье, и, судя по всему, его семья шла с ним в одном комплекте. И Юля избрала пусть и наиглупейшую, но единственную возможную на данный момент стратегию: просто не думать об этом. Так же, как старалась не думать о том, что он владеет магией, или что его татуировка — не просто прихоть, или что место, в которое он периодически уходит, находится не в этом мире. Зато во время его отлучек можно было устроить себе законный выходной от отношений безо всякого чувства вины. А это было явным плюсом.