— Да! Да!

— У вашего отца подозрение на инфаркт.

— Папа! — она схватила отца за руку и пошла рядом с носилками. Тот мужчина, что нес носилки у изголовья, явно выбивался из сил, и Клим перехватил их.

Услышав голос Жени, Савелий Афанасьевич с трудом приоткрыл глаза.

— Чернава… — выдохнул он. — Не грусти… Одну оставляю… Не позаботился… — он захрипел, и врач шикнул, попытался отогнать Женю, но та намертво вцепилась в руку отца.

И тогда Клим решился. Разве он мог не успокоить человека, с которым сидел за одним столом, делил пищу и который, кажется, был в шаге от смерти?

— Не одну, — уверенно сказал он. — Я вашу дочь в жены взял. Я позабочусь.

Старик глянул на него мутно, а потом понял.

— Чернава… — снова выдохнул он. — Без благословения… Не сержусь… Благословляю… За внука Сокола… Хорошо… Ай…

Он скривился от какой-то страшной, незнакомой Климу боли, врач закричал на них, и Клим сам оторвал Женю от ее отца, оттащил в сторону. Вместе они пронаблюдали, как ее отца грузят в машину.

— Вы можете поехать с нами, — сказал врач Жене. — Заполните документы. А вы, — обратился он к Климу, — если хотите, езжайте следом.

И врач назвал адрес больницы. Женя кивнула и запрыгнула в машину. Клим остался стоять на дороге. Задние двери машины захлопнулись, и она умчалась, дико воя и сверкая огнями проблескового маячка. А перед Климом все стояло Женино лицо: белое, с широко распахнутыми глазами...

Он до боли куснул себя за губу и достал из кармана сотовый телефон, чтобы вызвать такси.

В общежитие они вернулись поздно ночью. В больнице Савелия Афанасьевича определили в реанимацию, куда их, разумеется, не пустили, сказав звонить утром. Женя все никак не могла успокоиться: то вроде бы брала себя в руки, то снова начинала плакать. Сделала два глотка приготовленного Климом чая, и ее вырвало в мусорное ведро, которое он успел подставить. И Клим не придумал ничего лучше, чем уложить ее спать.

— Не уходи, — взмолилась Женя, ловя его за руку. — Пожалуйста. Мне так страшно. А вдруг я тут, а он…

— Ну-ну, — попросил Клим, сел на кровать и взял ее за руку.

— Он говорит, нам друг за друга держаться надо, а я, выходит, его бросила…

— Нас все равно не пустят, а тебе надо поспать. А утром позвоним, все узнаем.

— Он всегда обо мне заботился…