То, что царило в Яшиной мастерской, Злата называла творческим беспорядком. Он был с ней не согласен, потому что все лежало на своих местах, но разрешить их спор было некому: кроме нее Яша никого больше туда не пускал, хотя точно знал: кое-кто из его студенческих друзей много бы отдал за возможность посетить его обитель. Но Яков не был готов показать это место кому-либо еще. Однажды там побывал Клим, обозвал ящик с запчастями мусором, и тоже потерял эту привилегию.

Чем Яша в тайне очень гордился, так это тем, что квартиру под мастерскую он купил на собственные деньги, вырученные от продажи прав на производство по нескольких своим патентам. На самом деле Яша плохо знал, сколько у него действительно есть денег и как ими лучше распорядиться. Эту информацию в голове держать было сложно, и за бюджет в их семье отвечала Злата. Она же через отца нашла человека, который помогал ему решать юридические вопросы, связанные с его изобретениями в этом мире. А также разные другие вопросы, связанные с его изобретениями. Якову нравилось создавать и нравилось видеть, что созданное им обрело жизнь, но как проложить отрезок между двумя этими точками, он понимал плохо.

Вообще бытовая сторона жизни порождала у него все больше и больше вопросов. В мастерской все было просто и понятно. Просто и понятно было среди его друзей, с которыми можно было долго и обстоятельно обсуждать те или иные инженерные находки. Понятно и просто было у них со Златой дома, среди его же изобретений, что он дарил ей, и уюта, что она сумела создать. Она находила среди его рисунков те, которые считала достойными, оформляла в рамочки и развешивала по стенам. Ее портрет, нарисованный им когда-то летним днем в березовом парке при Конторе, стоял на каминной полке рядом с фотографиями их родных. Его фонарь до сих пор жил в их спальне. Больше ему ничего и не нужно было, а периодические командировки на Буян неизменно вызывали лишь ощущение дискомфорта.

Якову нравилась его затворническая жизнь. Нравилось, что никто не мешает ему работать и не указывает, что именно делать. И если раньше он еще переживал, что всем этим обязан Злате, то с годами научился принимать это. Злата говорила, что без него давно бы превратилась в нечто злое, холодное и расчетливое, а он заставляет ее раз за разом вспомнить, какой она хочет и может быть, так что ему за это обязаны все три мира.

— Не то чтобы я вылез сильно надолго, — ответил Яков. — Появилась одна идея, я сумел протолкнуть ее на Буяне, выбил грант, и теперь у меня есть возможность над ней поработать… И знаешь, если все выйдет, мы с тобой наконец сможем сделать нашему отцу стоящий подарок.