...

Проверенный способ избежать нерациональной ссоры со своей женщиной неожиданно вышел из-под контроля. Наурианцев с детства учили распознавать проявления эмоций в мимике и жестах иных рас, разъясняли значимость для других гуманоидов этих загадочных чувств и учили сдерживать своё физическое влечение, чтобы оно не мешало верно оценивать перспективы личностных отношений.

Однако никто и никогда не прививал Стейзу навыки противостояния страсти, завязанной на собственные, бьющие через край чувства к одной, конкретной женщине, тающей в его объятьях. Можно предположить, преподаватели сочли, что вероятность возникновения чувств у наурианца слишком мала и нет смысла обучать тому, что не пригодится 99,999% их учеников. Предположение логичное, но в данный момент Стейзу подумалось, их не учили этому, поскольку такому невозможно обучить в принципе. Особенно когда ощущаешь не только свои эмоции, но и безнадёжно тонешь в затягивающем омуте ответных чувств. Его страсть возвращалась обратно, усиливаясь страстью Таши, туманя разум, лишая воли, вновь и вновь множа эффект в многократных отражениях, как при резонансе идеально совпадающих колебаний.

Лишившись зрения и слуха, Стейз много дней жил одними ощущениями и эмоциями. Из-за обострившейся чувствительности его кожи каждое нежное прикосновение Таши было подобно язычку пламени, разящему в самое сердце. Её тонкий аромат сбивал с ног и путал все мысли, кроме одной: он до безумия желает эту женщину в своих объятьях. Знание, что она полностью разделяет его страсть, окончательно выбивало почву из-под ног, уничтожая самый последний, мизерный шанс удержать в узде неуправляемую стихию. Стейз точно знал, как правильно выстраивать личные отношения: когда дарить цветы и конфеты, когда звать на свидание, когда знакомить с родителями, когда уехать на берег тёплого моря, в уединённый домик с ложем, усыпанном лепестками роз. Сейчас не было ни роз, ни моря, ни малейшей уверенности в будущем, даже в том, что он не останется навсегда слепым инвалидом, живущем в глухом уголке вселенной, но всё это не имело значения. Было только здесь и сейчас, в этом маленьком домике посреди ледяных снегов, с узкой скрипучей кроватью и завывающим за окном ветром. И сумасшедшим наслаждением, не имеющим ничего общего с приятным чувством физического удовлетворения, знакомым Стейзу из опыта прошлых отношений. Ничто из его прошлого опыта и близко не походило на чудо, происходящее с ним сейчас.

Потом Таша лежала у его груди, вычерчивая пальчиком беспорядочные узоры на её свободных от бинтов участках. Трепетное чувство счастья переливалось между ними, ощущаемое как общая неразрывная связь. В это счастье вплелась ниточка Ташиной печали, и глаз Стейза коснулись её горячие губы.