Алек невольно сжал кулаки, пытаясь унять нервозность. Своим психозом он никому не поможет, надо найти Койота как можно быстрее, иначе…

Сцена 26. По ту сторону воспоминаний

Сцена 26. По ту сторону воспоминаний

Я сказала Барону, что плохо ощущаю лисёнка, но то была не совсем правда. Просто, чтобы настроиться на связь, приходилось закрывать глаза и погружаться в себя, а это было страшно… Ведь стоило прикрыть веки, и пугающие яркостью ощущения буквально сбивали с ног. Узы начинали жаром пульсировать в грудной клетке. Тень беспокойно царапалась на краю сознания. А ещё чувства лисёнка… Он был напуган. То и дело звал маму. Его сердечко стучало как маленький барабан.

Я посылала малышу успокаивающие эмоции, но они не помогали. Я извинялась перед ним за всё случившееся, но и эти мысли уходили в пустоту. Лисёнок беззвучно плакал, тоскливо и отчаянно, и в его горе была виновата я.

Впрочем, только ли в этом? Я смотрела на бледные безжизненные лица Павла и Алека, на бутылочки с прозрачной жидкостью, которая спускалась вниз по капельнице и текла теперь по их венам. Поможет ли она им? Справятся ли они?

Вдруг Павел дёрнулся на кушетке, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я подлетела к нему, склонилась, прислушиваясь к частому дыханию.

Павел дрожал, его и без того бледные губы посинели, как бывает, когда слишком долго плаваешь в холодной воде. Я прикоснулась к его рукам. Кожа была ледяная.

— Ох, нет… Подожди, сейчас-сейчас! — я заметалась по комнате. В угловой тумбе обнаружилось шерстяное одеяло. Я укрыла им Павла, но он продолжал выбивать зубами чечётку. Глаза под веками носились туда и обратно, пальцы скрючились и вцепились в матрас. Алек тем временем продолжал лежать неподвижно. Мне оставалось только догадываться, что в их сознании происходит. И только один человек мог помочь…

Я бросилась к двери и, распахнув её, крикнула в темноту:

— Эй! Нужна помощь! Скорее… Барон! Кто-нибудь.

Ответом стала тишина. Но у меня не было времени ждать. Я выскользнула в полумрак коридора, быстрым шагом прошла до гостинной, заглянула внутрь. Помещение тонуло в темноте, тут никого не было. Посередине стоял знакомый стол а рядом были кучей сгружены стулья, которых раньше я не замечала. Но сейчас мне было не до того, чтобы думать ещё и о стульях.

— Эй! — снова позвала я, чувствуя как потеют ладони. Из глубины помещения раздался рык, загорелись точки глаз. Псина! Я попятилась, со свистом захлопывая за собою дверь. Встречаться с чокнутой собакой Илоны мне не хотелось от слова совсем. Но где же сама хозяйка?