Алек тяжело дышал, волосы на его лбу слиплись от пота. Илона мелко дрожала, глаза её были открыты и невидяще смотрели в потолок. Стойка с капельницей, перевёрнутая, валялась на полу.
— О, Боже… Что с ними?! — я металась между кроватями, не зная за что схватиться. — Барон! — воскликнула я, чувствуя, как отчаяние скребётся в горле.
Он появился в комнате вслед за мной. Застыл на пороге, словно сомневаясь, стоит ли ему входить.
— Вы же говорили, что всё будет хорошо! Что она их вытащит!
— Тина, успокойтесь.
— Да как я могу!
— Послушайте, послушайте меня! Всё немного сложнее, чем я думал.
— Что с ними!?
— Похоже у Павла случилась шоковая реакция на вмешательство… Но это ничего не меняет. Они справятся.
— А если нет!?
— Тогда мы проведём ритуал разрыва Уз без их осознанного присутствия.
— Что? — я замерла возле кровати с Павлом. Было почти физически больно смотреть, как он мучается там, в глубине себя, а я ничего не могу сделать. Никак помочь! — Разве так можно?
— Это был вариант на крайний случай, — развёл руками Барон. Он потребует большей отдачи, большей осторожности. И это опаснее, конечно…
— Насколько опаснее?
— Немного… Придётся привлечь дополнительные силы… Но если не будет иного выхода, то мы справимся. Я не знаю, что именно там у них происходит, но мы должны быть готовы к худшему исходу. Давайте, я пока приведу тут всё в порядок. А вы идите, займитесь налаживанием связи с лисёнком. У нас нет права на неудачу. Поторопитесь! Времени в обрез.
— Д-да… я сейчас… Сейчас!
Я попятилась из комнаты, а потом, у дверей развернулась и побежала так, точно мне на пятки наступала чума. Узы светились как новогодняя гирлянда, но только вместо праздника, наступил кошмар. Я толкнула в дверь, влетая в гостинную и тут же замерла. Возле коробки с лисёнком стояла псина. Она запихнула внутрь морду, и я могла только представить, что это зверюга успела наделать, пока меня не было. Кровь бросилась в лицо.
Несколько разделяющих нас шагов я преодолела за мгновенье. Схватила собаку за шкирку и, потянув на себя, откинула её к столу. У меня покалывало ладони, а сознание стало заволакивать пеленой ярости.