Любовное фэнтезиЦепная лисицастр 260
Светлый фон
Внутри дома меня всегда встречал, сначала — застоявшийся, ненавистный мне запах перегара, сгущающийся с каждым годом, а потом — по-лягушачьи стеклянный взгляд отца. Если бы встретил его на улице или в любом другом месте, я бы смог на этот взгляд ответить, но здесь, в этом тесном доме, среди полчищ мошек, мышиной возни под скрипучими половицами и водочным духом, я был способен только огрызаться или молчать. Потому что если бы вдохнул поглубже, если бы разогнулся, то дом бы рухнул, прямо нам на головы. А что бы тогда осталось? Больше нигде меня не ждали. Вот и приходилось съеживаться, сгибаться пониже, терпеть стеклянный взгляд и колючие слова.

— Куда это ты намылился, поганец? — хрипел отец, увиваясь за мной следом, но не подходя слишком близко. Словно чувствовал — подойдёт, я не выдержу, выпрямлюсь, вздохну… Знал, не приближался, но кричать из своего угла не прекращал: — Опять к своей вшивой городской потаскухе? Осечек, смотри, не допускай, а то получишь, как я, неблагодарного сыночка-петлю на шею.

— Куда это ты намылился, поганец? — хрипел отец, увиваясь за мной следом, но не подходя слишком близко. Словно чувствовал — подойдёт, я не выдержу, выпрямлюсь, вздохну… Знал, не приближался, но кричать из своего угла не прекращал: — Опять к своей вшивой городской потаскухе? Осечек, смотри, не допускай, а то получишь, как я, неблагодарного сыночка-петлю на шею.

— Я бы тебя тоже не выбрал.

— Я бы тебя тоже не выбрал.

— Это ты к маманьке своей претензии отправляй.

— Это ты к маманьке своей претензии отправляй.

— Надо будет — отправлю.

— Надо будет — отправлю.

— Вали-вали, свинья неблагодарная. Столько сил на тебя угрохал! Всё равно из тебя путного не вышло. Весь в мать, в ведьму эту…

— Вали-вали, свинья неблагодарная. Столько сил на тебя угрохал! Всё равно из тебя путного не вышло. Весь в мать, в ведьму эту…

— Иди проспись! — огрызнулся я, уже стоя в с собранной сумкой в дверях. В дверях дышалось легче. — Последние мозги пропил.

— Иди проспись! — огрызнулся я, уже стоя в с собранной сумкой в дверях. В дверях дышалось легче. — Последние мозги пропил.

— Вали-вали к своей никчёмной мамаше, — обиженно крикнул отец. — Вы мне оба не сдались! Мне и одному хорошо.

— Вали-вали к своей никчёмной мамаше, — обиженно крикнул отец. — Вы мне оба не сдались! Мне и одному хорошо.

— Это с водярой тебе хорошо!

— Это с водярой тебе хорошо!

— Ну а что! Водка хоть не предаст, детей к порогу не притащит, и неблагодарности она не знает!

— Ну а что! Водка хоть не предаст, детей к порогу не притащит, и неблагодарности она не знает!