На подступах к дому Илоны, меня вдруг что-то сбило с мыслей. Спинным мозгом я ощутил чужой недобрый взгляд, и резко обернулся, чтобы застать врасплох того недоумка, что рискнул со мной связаться. Он и правда там оказался, недоумок… в паре шагов за моей спиной — смуглый незнакомец, почти старик, высокий, с подвижным улыбающимся лицом, только, как и с отцом, я чувствовал — улыбка ненастоящая, а улыбаться взаправду этот человек не умеет.

— О, так вы почувствовали, поэтому обернулись? — с любопытством спросил незнакомец. Ему было лет пятьдесят, нависшая кожа горла пряталось в воротнике белоснежной рубашки. Поверх был надет серый отглаженный пиджак, брюки со стрелками. Ботинки блестели, хотя на дороге туманом висела летняя пыль. Свет под таким углом падал на его лицо и руки, что вместо кожи мне мерещились попырчатые чешуйки, как у ящерицы, а глаза казались не карими, какие они были на самом деле, а рыжими, почти ржавыми, как ружьё Грача в тот вечер. Фантомной болью дёрнуло плечо.

Я скрестил руки, отгораживаясь. Мне не нравился этот человек. Откуда он взялся тут? Чего от меня хотел? Вслух я сказал:

— Ты о чём, дядя?

— Про взгляд, конечно. Вы его ощутили, не так ли?

— Ты про то, что я обернулся, когда ты в спину мне пырился? Много делов. Это все умеют.