Я ухмыльнулся.

— Что же, душа моя, — сказал я ей, — развлекайся тут. Мне надо сходить и как-то решить вопрос со своим коллегой и одной дурацкой ювелиркой… Но учти, что мы с Гектором ждём тебя к ужину.

— О. В моей старой квартире напротив часов?

— Эй, это моя квартира!

— Ну-ну… Иди, Шаакси. Я буду к ужину.

Я покосился на старину Вафа, который как раз очухался и двигался в нашу сторону…

И ушёл.

“Тебе лучше быть к ужину, — подумал я, шагая в отражения. — Потому что, если нет, то я тебя достану даже там, куда уходят нам подобные. Пойду за тобой — и узнаем, что там нам готовит это так называемое навсегда.”

*

40

40

Я знал, где найду его. Демон всегда чувствует смерть контрагента, это правило. И, учитывая всё, что пряталось в голове у Ю., мне не так уж и сложно было сложить два и два, получив закономерные сорок восемь (чтоб тебя, Шеф, и твои закономерности).

На этот раз я материализовался не в кресле посреди пентаграммы, а на границе её очертаний, возле книжных стеллажей. Мой контрагент, последний наследник хранителей Кольца, был, несомненно, мёртв. Ни один демон не ошибётся в таком вопросе.

Тем не менее, старый колдун выглядел так, как будто просто спал. Сидел в кресле, сложив руки и уронив голову, укрытый пледом: его убийца, разглядывающий сейчас меня своими чистыми и ясными голубыми глазами, позаботился о том, чтобы придать телу приличную позу. Я отметил, что Айм очень старательно старается не переводить взгляд на тело в кресле. Я мог бы воспроизвести его внутренний монолог с высокой точностью: наверняка что-нибудь насчёт того, что это всего лишь человек и что ему наплевать.

Мне, если честно, стало его почти жаль.

Я тоже время от времени так себе говорил… как минимум, первые две или три её жизни.

— Коллега, — хмыкнул я, — чем дальше, тем больше меня впечатляют повороты этого сюжета. Ты воистину полон талантов! Не зря среди наших ты считаешься покровителем вдохновения.

Он усмехнулся, но как-то без огонька, и лениво покрутил на пальце массивную печатку с пентаграммой.