— Он спокойный.

— Да? А как… — повторяться не хотелось. На осле не было ни седла, ни уздечки…

— Стукните его — и он пойдёт.

— О, конечно, — Катерине пришлось сдаться. Из этого мужчины лишнего слова не вытянешь. Рутгер посадил её на осла, который абсолютно не обратил на это никакого внимание и потянул животное на верёвке за собой.

— Имад, а как его зовут?

— Осла?

— Да! — она попыталась улыбнуться, хотя сидеть было неудобно.

— Осёл.

— О, ну конечно, как я не догадалась, — проворчала она.

В стороне на ослике везли женщину и, подглядев, как сидит она, Катя, немного поёрзав на покрывавшем животное вытертом коврике, более-менее устроилась. Сидела она боком, но спина у её транспорта была довольно широкой, и если он не помчится галопом, то терпимо. Спинки не хватает, но не до роскошеств. Чем дальше уходили от порта, тем больше пальм попадалось на улице, кое-где буйствовал кустарник, но всё это было такого неопрятного вида, что не стоило даже обращать внимание. Вскоре ей надоело сидеть.

— Рутгер, снимите меня с… ну, с этого…

— Осла? — усмехнулся рыцарь.

— Нет, так не годится! Надо дать ему имя.

Катя залезла в закреплённую сбоку её «скакуна» сумку и достала оттуда яблоко. Несколько раз укусила его, не из жадности, а чтобы пахло сочнее, потом предложила ослику. Тот принюхался и нехотя съел.

— Ну надо, же какой капризный! А я хотела дать тебе имя Яблоко! Теперь вижу, что никакой ты не Яблоко!

Немного пройдя рядом с Рутгером, вскоре с разочарованием поняла, что выданные ей сандалии натирают ногу. Это была катастрофа. Сбивать ноги в кровь в пыли и грязи, при том, что впереди длинный путь почти в четыреста километров, никуда не годится. Надо было оставлять свои тщательно выделанные сапожки и не мудрить!

— Рутгер, подсадите меня, похоже, я вынуждена сидеть на этой неприветливой жёсткой спине всю дорогу.

— Что случилось, мадам?

— Дурацкие сандалии, — уже устроившись, она протянула ногу, показывая ступни.

Ремешки сдвинулись и отчётливо были видны покраснения.