Тело у меня дрожит. Живот сводит. А глаза… глаза горят от воспоминаний о том, как меня прижимали к стене и разрубали две дюжины раз.

Но потом Слейд касается губами моей шеи. Мягко прижимается ртом, осыпая спину легкими, как перышко, поцелуями. Я со слезящимися глазами понимаю, что он прикладывается губами к каждой паре отрезанных лент. Кое-где еще торчат кончики, будто заусенцы, которые я не хочу выдирать. Синяки полностью сошли, и я знаю: когда отвалятся последние обрывки, спина станет гладкой, будто и ничего не было.

Слейд постепенно спускается все ниже, и ниже, и ниже.

Я дрожу еще сильнее, а пещера начинает расплываться перед глазами, которые наполняются еще большим количеством слез. Потом Слейд поднимает руки и проводит кончиками пальцев, утешая истерзанные части моего тела, которых я больше не чувствую.

Он скользит пальцем вдоль спины, оставляя на ней мурашки. И пока осыпает меня нежными, любящими прикосновениями, стыд тает во мне, как снег на солнце.

Не говоря ни слова, он меня утешает. Исцеляет. Пока не опускается на колени, запечатлев последний поцелуй на порванных лентах на пояснице, и не хватает за бедра, прижимая к себе.

Встав и развернув меня к себе, Слейд поднимает руки и смахивает слезы с моих щек.

– Я вижу тебя, Золотая пташка, – шепчет он. Его глаз полон такой нежности, что я до сих пор не могу поверить, что она обращена ко мне.

– Я тоже тебя вижу, Рип, – шепотом вторю я.

Я опускаю руки к завязкам на его брюках, и сейчас, в отличие от того раза в пещере, мои движения нежные, неторопливые. Потому что я хочу насладиться моментом. Не хочу торопиться.

Внешнего мира – всего, что находится за пределами пещеры Грота, – сейчас просто не существует.

Когда шнуровка ослабевает, Слейд снимает сапоги и помогает мне спустить с него брюки. И вот мы уже оба обнажены и телесно, и духовно.

Я провожу взглядом по его мускулистым бедрам и смотрю на большой член, который уже начал твердеть. Не сводя с него глаз, я тоже медленно опускаюсь перед ним на колени.

Он резко втягивает воздух, когда я сжимаю рукой член. Я обхватываю его ладонью, вожу кончиками пальцев по нежной коже, и под моими прикосновениями он становится еще тверже. А потом наклоняюсь, облизав головку, и Слейд напрягается всем телом.

– Аурен…

Что бы еще он ни собирался сказать этим исказившимся тоном, все забывается, когда я беру член в рот. Слейд тут же опускает руки мне на голову, зарывшись пальцами в волосах. Несколько секунд я изучаю его, вбирая в себя, облизывая, наслаждаясь его вкусом и тем, как он ощущается во рту.