– Из Хайбелла я выехала на жеребце. Его звали Крисп. Не знаю, что с ним случилось после нападения Красных бандитов, но он был хорошим конем.

Безусловно, вспомнив о Криспе, я думаю о Сэйле, а когда я думаю о нем…

– Я не знаю, осмыслила ли я вообще случившееся той ночью. Я думала, ты монстр куда страшнее, – невесело рассмеявшись, признаюсь я. – Какой же я была дурой. Если бы тогда я только научилась пользоваться магией после наступления темноты, то ни за что не позволила бы капитану…

– Что бы ты не позволила капитану?

Я устремляю взор на Слейда.

– Ничего.

Его взгляд становится мрачным, и он делает шаг вперед, ограждая нас от конюхов и тех, кто садится на лошадей.

– Той ночью он причинил тебе боль?

В его тоне звучит жажда расправы.

– Не мне. Риссе. Я помогла ей слишком поздно. Когда взошло солнце… – Я замолкаю, покачав головой. – Он теперь золотая статуя где-то посреди Пустоши, и, надеюсь, к настоящему времени завален горами снега.

Мускул на подбородке Слейда дергается, а его поза становится напряженной.

– Мне жаль, что я заговорила об этом, – говорю я, качая головой. – Не знаю, зачем я это сделала. Давай просто… жить дальше? Я хочу насладиться сегодняшним днем и не думать об этом.

Он как будто собирается с силами, подавив гнев, который исчез из его взгляда.

– Хорошо. Но мне нужен список, Аурен.

– Список?

– Всех, кто причинял тебе боль.

У меня брови взлетают на лоб.

– Зачем?

– Думаю, ты знаешь зачем, – говорит он, смотря на меня пронизывающим взглядом. – И скоро, очень скоро мы это обсудим.

Я глотаю ком в горле, но не смею отрицать, какой меня охватывает трепет, потому что до Слейда у меня еще не было такого яростного защитника.