Она же старательно играла. И я кожей чувствовала, только… только как об этом рассказать? Он ведь почти счастлив. И неудобно разрушать это счастье.

В общем, запуталась я. Снова.

– Может, и так. А может, ты ревнуешь. – Эдди повернулся ко мне и сгреб в охапку.

– Пусти, задушишь!

Только совершенно не хотелось, чтобы он отпускал. С ним как-то спокойнее. И можно признаться в том, о чем другим в жизни не сказала бы.

– Я боюсь.

– Чего?

– Того, что будет там, на Востоке. Понимаешь, он сперва говорил, что мы вернемся, ну, в город, но теперь молчит. И я вижу, что он не готов оставить сестру. Пока она не поправится. А она не поправится. Никогда. И… и что дальше? Мне оставаться там? А я там вообще нужна? Или буду лишней? Может, он поймет, что я совсем не то, что ему надо? Что никакая я не графиня, а…

– Слишком много думаешь. – Эдди щелкнул меня по макушке. – Голова заболит.

– Уже болит. Иногда. – Я вздохнула. – И… и да, я ревную! Он постоянно с ней теперь! Только проснется – и сразу к Августе… и работает там, и… и обо мне вспоминает только ближе к ночи. А там, на Востоке, все только хуже станет. И вот зачем я ему?

– Спроси.

– У него?

– Ну не у меня же. Мне ты всегда «зачем».

– Поэтому и летишь?

– Ну… матушку тоже проведать надо. И вообще… – Эдди почесал за ухом. – Я тут со Странником парой слов перекинулся. И с Дэном тоже…

– Говори уже. – Я пнула его, а Эдди скривился, будто ему и вправду больно.

– Да нет. Пока особо не о чем. Это так-то… не мое дело. И не твое. Если только матушка захочет поделиться.

Ага. То есть опять тайны. Как же они меня утомили.

Буду вежливой.

Постараюсь, во всяком случае.