Может, Фил бы вспомнил что-то ещё, но его из секундного транса воспоминаний вырвали удушающе спокойным и непринуждённым тоном сказанные Адрианом слова:

— Это было место последнего моего сражения с твоим отцом. Представляешь? Я чуть было не погиб… Но он не смог меня убить.

Глаза Фила расширялись от ужаса, злости, душевной боли и какого-то непонятного ему отчаяния. Этот нечеловек так спокойно говорил о его отце. Об отце, которого он не помнил. Картина мира стала меняться.

— Ты убил его? — сквозь стучащие от ярости зубы процедил Фил. Он был готов по-волчьи клыками вцепиться в глотку этого чудовища и вырвать всё — настолько эльфа переполняла злоба и обида.

— Не знаю. Может, он сам убил себя? Во всяком случае он был глупцом и исчез как глупец…

Фил не выдержал. Злоба оказалась сильнее, и его кулак уже со смачным характерным звуком врезался в лицо Адриана. Ригер даже удивился: он был уверен, что Меридиана выкинет какой-то фокус, но он нанёс удар будто бы совершенно обычному парню, кровь которого окропила мягкий снег. Но Касенеда устоял на ногах и вытер кровавые дорожки под носом рукой, а после снова непринуждённо заговорил, уставившись на трескучий фонарь:

— Как сильно всё-таки ты с ним связан. Его, скорее всего, даже в живых нет, но именно это место твоё подсознание выбрало как дверь в Безвременье. Ты заходил уже туда?

Фил недоумевал. Он не знал, как ему реагировать. Эмоции на лице скакали от одной к другой, но не менялось только желание скалить зубы, будто бы он рассвирепевший зверь, который готов прямо сейчас растерзать свою жертву.

— Как много в тебе злобы. Обиды.

Адриан смотрел пронзительно глубоко своими глазами без человеческих зрачков, но в то же время это ощущалось так холодно и поверхностно. Он будто бы брезгливо бросал в Фила свою жалость и сострадание, что взбесило эльфа ещё больше, и он в один прыжок настиг врага.

Удар в солнечное сплетение не заставил себя долго ждать: Адриан с хрипом согнулся, после этого Фил второй рукой вдарил ему по лицу, из-за чего Касенеда завалился вбок и упал на снег. Долго отлёживаться на боку ему не пришлось: Фил с мощного пинка в живот перевернул того на спину. На этом можно было остановиться, но эльф насел на того, кого с трудом он мог назвать человеком, и, не жалея костяшек, стал набивать ему лицо. Адриан не издал ни звука. Тишину разрывали только столкновения кулаков с уже измазанным кровью лицом. Фил бы превратил всю голову Адриана в кашу из костей, крови и плоти, но в один из замахов он с ужасом, ударенный током испуга, остановил руку, с которой капала и его кровь, и кровь парня в уже совсем не белой рубашке.