– Очень рад, что вы спросили об этом так вовремя. Потому что не все встречи можно отложить на вечер.

В холле большого дома послышался шум, хлопнула входная дверь и кто-то тяжелым и прерывистым бегом преодолел расстояние до гостиной. Я обернулась на звук распахнувшейся двери.

– Папа!

Глава 37

Глава 37

– Прости, – полный страдания шепот полился мне в макушку. – Прости меня, лучик, что не был рядом.

– Папа, – меня душили эмоции. Руки сами потянулись обхватить, обнять, прижать к себе пожилого мужчину, чьи глубокие синие глаза выцвели за время разлуки. – Не нужно, ты ни в чем не виноват.

– Знаешь, я каждую минуту думал о том, что предал тебя. Предал в тот момент, когда подписал договор о помолвке. Предал, когда не послушал твоей просьбы и не разорвал этот контракт. Предал, когда настаивал на твоем смирении и послушании. Предал, когда уехал, поставив службу выше семьи. Я полный идиот и предатель моей самой любимой девочки.

– Пап, не надо. Не надо, а то я сейчас расплачусь. Лучше расскажи, как ты смог вернуться, – ласковым котом я вкрутилась между рук отца, утонув в его объятиях и бухнувшись вместе с ним на диван.

– Давно бы вернулся, если бы не одна продажная шкура, предавшая корону. Лорд Коул, премного благодарен за помощь и предупреждение. И, разумеется, за заботу о моей дочери, – пожал он руку графу.

– И вы примите мою признательность за доверие.

– Ещё бы. Когда переговоры срываются раз за разом по всякой мелочи, когда внутри делегации разброд и шатание, записка с информацией о перебежчике не кажется такой уж фальшивкой. Если бы вы не ткнули пальцем, где искать, я бы так и продолжил садиться за один стол с подсадной уткой.

Я перевела непонимающий взгляд с одного графа на другого.

– Один из членов делегации был нанят, чтобы окончательно испортить отношения между странами и уничтожить любой намек на мирные переговоры, – объяснил мне господин отец, позволяя провести рукой по серо-седым вискам. От благородной пепельной седины не осталось и следа.

– И вы разгадали его намерения?

– Разгадали. Горные жрецы очень обрадовались возможности впервые за много столетий принести Миру в жертву человека, а не барана. Хоть какая-то дипломатическая польза от этой копеечной душонки.

– Получается, теперь мы сможем вернуться домой?

Жаль, дома больше нет. Но ведь дом – это не поместье, а люди, семья, ставшая тебе самой дорогой в этой жизни.

– Господин! – взревели из холла и гостиную захлестнули челобитные поклоны пополам со слезами. – Ваша светлость, вернулся! Живой, здоровый! Мир великий, спасибо, что не оставил, вернул нам надежду!