- Что случилось, Настасья? - Лизонька, закутанная в тёплый халат, выглянула из-за моей спины, чуть жмурясь на яркий солнечный свет.

Горничная опять поклонилась, зачастила с пулемётной скоростью:

- Барыня Вас ищут, уж беспокоиться начали.

- Ой, - Лиза прижала ладошку к губам, растерянно посмотрела на меня.

- Скажи Софье Витольдовне, пусть ждёт нас в… - я помолчал, прикидывая, где лучше вести серьёзные разговоры, чтобы они не стали сразу же достоянием общественности. Хотя я от Лизы не отступлюсь, она от меня тоже, в самом худшем случае переживём и без родительского благословения госпожи Абрамовой, тем более что я намерен забрать Лизоньку с собой в двадцать первый век. Ещё даже не представляю, как, но оставаться здесь глупо и небезопасно, не хочу, чтобы Лиза переживала войны, революции и разгул бандитизма, неизбежно сопровождающий любое политическое волнение:

- Передай Софье Витольдовне, чтобы ждала нас в гостиной, той, где мы впервые встретились, - я ободряюще кивнул горничной. – Ну, чего застыла? Иди!

Настасья посмотрела на меня как на смертника-гладиатора, выступающего в одиночку против дюжины голодных тигров, кивнула, приподняла подол юбки и припустила по тропинке так, словно за ней все демоны ада гнались.

- Что же теперь будет, Лёшенька? – Лиза прижалась к моей груди, с тревогой заглянула в глаза. – Тётушка гневаться станет.

Я обнял любимую, уткнулся лбом во влажные, пахнущие фиалкой волосы:

- И пусть гневается. Ты же станешь моей женой?

- Конечно.

- А коли так, мне ничего не страшно.

Глава 14. Зверь сбрасывает маску

Глава 14. Зверь сбрасывает маску

Софья Витольдовна сызмальства обладала способностью предчувствовать беду, только вот дамой была практичной и в приметы не сильно верила, раз за разом объясняя накатывающее на неё беспокойство несварением, болью в сердце, усталостью или же ещё чем-либо таким же простым и понятным. Правда, о безопасности тоже не забывала, то изменяя время прогулки, то отменяя встречи, а то и вовсе запираясь у себя в комнате под предлогом плохого здоровья. Сейчас вот опять грудь дамы словно обруч стальной сжимал, а ладони холодели, несмотря на то, что в камине весело полыхал огонь, а на руки были натянуты перчатки. Софья Витольдовна раздосадованно вздохнула, энергично растирая руки, и вперилась взглядом в камин, словно надеясь в пляшущих языках пламени найти подсказку, что за беда опять сгустилась над головой. Может, переживает из-за смерти Ольги и Катерины? Да ну, глупости, эти две вертихвостки ей никогда дороги не были, те ещё распутницы, даром, что скромницами прикидываются. И извели их полюбовники от ревности, вон, лет так десять назад в соседнем Косоложске муж жену от ревности прямо на бале отравил, а потом с ума сошёл и застрелиться пытался. Да и это-то у него, болезного, не получилось, вместо того, чтобы в голову палить, чтобы уж наверняка, сей недоумок в грудь стрелял и, естественно, в сердце не попал.