- Да… ё… б… - Фёдор Иванович был лаконичен как никогда.

Василий Харитонович сбегал к овражку, осторожно достал племянницу, зажал ладонью сочащуюся у неё из плеча кровь, сел на землю и, вытерев лицо трясущейся ладонью, выдохнул:

- Врача звать надо.

Когда Софья Витольдовна увидела окровавленную Лизу на руках у Василия Харитоновича, весь мир померк у неё пред глазами. Женщина громко охнула, привалилась к стене, чувствуя, что ноги перестали держать, а во рту пересохло так, что, казалось, шевельни языком и раздерёшь нёбо в кровавые лохмы. В голове могильным набатом билось лишь одно, доводя до приступа безумия: «Не сберегла, всё напрасно, Лизы больше нет». Хотелось выть, в клочья раздирать одежду и лицо, кричать, орать, визжать до потери голоса и кровавой пены изо рта.

- Что… с ней? - прохрипела Софья Витольдовна, таким жутким голосом, что даже самой страшно стало.

Василий Харитонович ещё раз проверил пульс на шее Лизы, облегчённо вздохнул:

- Жива, Алексей Михайлович успел вовремя.

- Если бы этот следователь, как Вы говорите, успел, - процедила госпожа Абрамова, стискивая кулаки так, что ногти врезались в ладонь, - Лизонька не была бы сейчас окровавленной и в беспамятстве.

Василий нахмурился, глазами сверкнул, но Фёдор Иванович не дал разгореться спору, произнёс непривычно мягким тоном:

- Мы устали, переволновались, предлагаю, пока доктор осматривает Елизавету Андреевну и Алексея Михайловича…

- А с этим-то что? – недобро процедила Софья Витольдовна.

Господин Колокольцев надул щёки, философски воззрился в потолок, изрёк тоном оракула, комично копируя Феликса Францевича:

- Полагаю, перенапряжение сил душевных и физических, ведь господин Корсаров не только изобличил душегуба, им, представьте себе, оказался Петенька, но ещё и спас Лизу из лап злодея.

- Значит, злодей пойман, - медленно повторила госпожа Абрамова, ничуть не удивляясь тому, кто именно им оказался, ей Петенька никогда не нравился, как, впрочем, и любой другой мужчина, дерзнувший покуситься на Лизоньку. – А с господином Корсаровым что? Он жив?

- Жив, - коротко отрубил Василий Харитонович, коему не понравился излишне хищный блеск в глазах родственницы.

- Но очень слаб, - трагически вздохнул Фёдор Иванович, - еле до дома добрался, мне помогать пришлось. До его покоев я уж, простите великодушно, господина следователя не дотащил, в малой гостевой оставил.

Софья Витольдовна позвонила в колокольчик, приказала явившейся на зов горничной Глафире подать чаю, а сама вышла из комнаты, сказав, что хотела бы лично поблагодарить господина следователя за спасение Лизоньки. В малой гостевой женщина подошла к крепко спящему Алексею, пару минут постояла, глядя ему в лицо и что-то бесшумно шепча, после чего сорвала с груди артефакт (не зря из ларца достала, как знала, что он пригодится, сердце вещее не обманешь!), бросила его на пол, так что мелкое крошево осколков брызнуло в разные стороны, и громким речитативом произнесла: