- Я не хотела Вас обидеть.

- И, тем не менее, сударыня, Вы это сделали, - Пётр нахмурился, зло сверкнул глазами. – Вы предпочли мне другого, а для мужчины нет оскорбления более сильного.

Я растерянно смотрела на бывшего жениха, тщетно пытаясь понять ход его мыслей:

- Но Вы же не любите меня? Какая Вам разница, где я и с кем?

- Вы меня плохо слушали, сударыня, - Пётр Игнатьевич скучающе скривился, зевнул, небрежно прикрыв рот ладонью, - впрочем, что ещё можно ожидать от глупой девчонки, у которой одна любовь на уме.

Тоже мне, тёмный гений злодейства, пред которым трепещет весь мир! Я стиснула пальцы, дабы удержаться от острой шпильки насмешки и не провоцировать Петеньку, по-прежнему направляющего на меня оружие. Какая досада, что я отказалась от предложения Алексея проводить меня, сейчас разговор шёл бы совсем по-другому! Я глубоко вздохнула, опустила ресницы, придавая своему лицу беззащитно-несчастное выражение, и пролепетала, умоляюще глядя на Петра Игнатьевича:

- Зачем же Вы убили Оленьку и Катеньку, неужели перепутали со мной?

- Что я, слепец что ли? - фыркнул Петенька. - Сии особы сами виноваты в том, что с ними произошло. А впрочем, если Вам интересно, могу и рассказать, только во время прогулки. Поднимайтесь, сударыня, не капризничайте, иначе я Вас прямо здесь пристрелю и ничего рассказывать не стану.

Спорить с вооружённым человеком глупо и безрассудно, пришлось подчиниться. Пётр Игнатьевич подхватил меня под руку, больно ткнув дуло револьвера мне в бок, и повлёк по неприметной тропинке прочь из парка, я только и успела платочек уронить, показывая, где меня искать следует. К счастью, похититель мой, упивающийся собственными злодеяниями, ничего не приметил.

- Итак, моя дорогая, с чего же начать? – Петенька мечтательно улыбнулся. – Пожалуй, как говорят древние философы, с начала, а конец для моей истории уже подготовлен и неизбежен. И для Вас, душа моя, он будет весьма трагичен.

Я промолчала, осторожно оторвала пуговку от платья и бросила её на тропинку. Надеюсь, наша прогулка не затянется, а то у меня так пуговиц не хватит, да и Пётр Игнатьевич рано или поздно заметит беспорядок в моём туалете.

- Первое покушение на Вас, душечка, организовала Катюшка. Да-да, та самая Ваша горячо любимая сестрица, которой Вы верили целиком и полностью, а зря. В этом мире вообще лучше никому не верить, разочарований будет меньше, - Пётр Игнатьевич замолчал, пристально глядя на меня, но я лишь бросила холодно:

- Грех это, на покойных клеветать.

- Клеветать?! – так и взвился Петенька. – Да этой змее завидно стало, что у Вас есть жених, а её полюбовнику, господину Рябинину, тётка Ваша от дома отказала, вот она и решила Вас извести.