Я хотела бы возразить, что это неправда, да вспомнила сломавшийся под ногой мостик и неприятно резанувший по сердцу разочарованный взгляд Катеньки. Тогда мне показалось, что она огорчилась из-за испорченной прогулки, но сейчас пришлось признать: огорчило мою сестрицу то, что я не утонула.

- Изобличить Катерину труда не составило, - Пётр Игнатьевич снисходительно усмехнулся, - конспиратор-то из неё никудышный, впрочем, чего ожидать от девицы, недаром говорят: волос долог, да ум короток.

Я поджала губы, мстительно бросив на тропинку ещё одну пуговку. Ничего, пусть торжествует и упивается ощущением близкой победы, всё равно Алексей Михайлович меня в обиду не даст, спасёт непременно.

- Глупышка Катенька подсказала мне отличную идею, - Пётр Игнатьевич молодцевато усмехнулся, - как ускорить свадьбу и обеспечить себе скорое вдовство. Я стал устраивать покушения, но так, чтобы Вы оставались в живых, поверьте мне, моя милая, Ваша смерть до венчания мне абсолютно не выгодна.

Что ж, как гласит народная мудрость: нет худа без добра. Раз Петру Игнатьевичу не выгодна моя смерть, значит убивать меня он не станет. Хотя, это ему раньше была невыгодна моя смерть, а сейчас, когда я отказалась выходить за него замуж… Я судорожно сглотнула, гоня прочь жуткие мысли. Мне нужно держаться и тянуть время, Алёша непременно придёт за мной, нужно лишь немного подождать. Я стиснула зубы и закусила губу, чтобы не застонать от страха.

- Всё было просто замечательно, пока не появился этот следователь столичный, - лицо Петра исказилось такой ненавистью, что я замерла от ужаса, ожидая выстрела, - зря я его сразу в расчёт не взял, нужно было сразу подушкой придушить, пока он в беспамятстве валялся. Ну да ничего, ещё поквитаюсь с ним.

Я откашлялась, от страха сильно першило горло:

- Тётушку свою Вы зарезали?

- А зачем мне это? – искренне удивился Пётр Игнатьевич. – Тётушка мне ничуть не мешала, наоборот, именно с её лёгкой руки меня все слабаком и считать стали. Не-е-ет, убивать Дарью Васильевну в мои планы не входило, хотя, признаюсь, от её смерти я только выиграл, - по лицу зверя в человеческом обличье скользнула презрительная усмешка, - а вот Ольге Георгиевне за её жадность и дерзость пришлось подушечку на лицо положить, да-с. Углядела она, змея блудливая, как я верёвочку протягивал через лесенку, коя к Вашим покоям, сударыня, ведёт, и ладно бы просто приметила, так ведь денег за молчание стала требовать!

- Оленька стала Вас шантажировать? – я отказывалась верить услышанному, всё происходящее напоминало никак не завершающийся кошмар. – Да быть такого не может!