- Если бы она упала, сработала бы тут же. Он все равно бы погиб, только вот и пол улицы за собой утянул. Помнишь, как восемь лет назад в России взорвали этот их Зимний Дворец? Хотя как по мне так у них все Дворцы Зимние*. Там погибло одиннадцать человек и почти шестьдесят были ранены и покалечены.

- Я не помню – покачала я головой, следя за столбом черного дыма, что поднимался у выхода на улицу.

Там бегали полицейские, толпа что-то выкрикивала, только вот мы трое так и стояли, обнявшись, а Эд продолжал говорить и при этом слезы бежали у него из глаз. Эд вцепился в меня, а сзади меня подпирал как огромная колонна Уинн. Они сейчас оба были моей опорой, моими столбами, без них я упаду и больше не поднимусь. А мне нужно стоять! Сцепить зубы, но стоять!

- А потом помнишь, они своего царя проводившего реформы тоже убили бомбой семь лет назад? Кажется Александра.* Он тоже проводил реформы, был преобразователем. Так вот там взрыв был на улице, и тоже не смогли локализовать, и бомба была поменьше. И там погибли помимо Александра шесть человек, и пострадало одиннадцать.

Эд говорил, только вот я плохо понимала, о чем это он? Какая Россия? Она очень далеко, а вот столб поднимающегося в небо дыма – вот он. Рядом.

- Я вообще думаю, что в ближайшее время – это войдет в моду* – вдруг донеслось до меня.

- Мода? Какая мода?

- Мода на взрывы – и Эд вдруг поднял голову и расхохотался.

А я со всей силы влепила ему пощёчину.

Хохот прекратился, а в его глазах появилось осмысленное выражение.

- Прости… - сказал он, а я крепко обняла его.

- Как же так, Эд? Как же мы это допустили? – горестно причитала я, гладя его по спине и крепко обнимая.

- Кора, он ходил по краю. Я предупреждал, но он даже слушать не хотел. Эти его реформы, борьба с взятками и казнокрадством. У него враги росли в геометрической прогрессии. Каждый день их было всё больше. Он собирался посадить за решётку несколько глав весьма достойных домов. Я предупреждал, Кора. Нужно было постепенно. Где-то отступить и не лезть. Применить дипломатию, а не рубить с плеча. Но он так не умел. Не умел.… Не умел…

По щекам Эдмунда продолжали бежать слезы, а вот я заплакать не могла. Не получалось. Я сухими глазами обвела толпу. В их глазах было любопытство, потрясение, но мало у кого было подлинное сочувствие.

- Ворон.

- Красный ворон.

- Он был черным, а теперь красный.

- Даже тела не осталось.

- Смотри, какая чудовищная воронка.

Доносились возгласы со всех сторон.