Она отпрянула, пораженная его резким тоном. Он тут же пожалел о своей выходке.

– Прошу прощения, но я против проявлений храбрости, – вздохнул бессмертный, дотрагиваясь до ее плеча. – Ничем хорошим это не заканчивается.

Корэйн нахмурилась и снова села.

Находившаяся по другую сторону костра Сораса подняла свою чашку.

– Самые разумные твои слова, Древний, – усмехнулась она, а затем сделала большой глоток, смакуя вино. Осковко сразу же налил ей еще из своего бурдюка, явно радуясь, что его усадили между убийцей и охотницей за головами.

А вот Дома это раздражало, хотя он не мог сказать почему.

– Вышел ли оттуда кто-то еще? – спросил Эндри, наклоняясь вперед. Он один знал, насколько ужасная опасность ждет их впереди, волнение, написанное на его лице, отражало то, что испытывал сам Дом.

Бессмертный покачал головой. Косы, которые он заплел еще в замке Воласка, распустились, и теперь золотистые волосы свободно струились по плечам.

– Нет. Двери в храм были открыты настежь, Веретено все еще там, но я ничего не видел. – Он изо всех сил старался сообщать факты, не вспоминая о том, как выглядит то злосчастное место. – Я думаю, большинство воинов Пепельных земель разошлись, основная часть их сил сейчас с Таристаном на юге.

Осковко ухмыльнулся, его зубы блеснули в свете костра.

– Я готов рискнуть.

– Тысяча мертвецов – не повод для насмешек, – пробормотал Эндри, забывшись. Он быстро склонил голову. – Ваше Высочество.

Принц только отмахнулся от него.

– Я насмехался и над кое-чем похуже, – похвалился он. – Мои люди – чистокровные бойцы, все до одного. В Варде не сыскать лучших воинов.

Из леса доносились храп, звуки отрыжки и другие сомнительные шумы, издаваемые несколькими сотнями трекийских солдат.

Сораса фыркнула в свою чашку.

– Что-то я сомневаюсь, – сказала она, и Дом с ней согласился.

Осковко проигнорировал подначку, его ухмылка стала шире.

– Я имею в виду, нет лучших воинов, которые готовы сражаться рядом с вами.

– Мысль ясна, – пробубнила она.