Дворяне больше не шептались вокруг нее.

«На это у них не хватит смелости».

После многих недель, проведенных здесь, трон Мадренции был хорошо знаком Эриде. Она уже являлась их королевой, но все эти зрелища служили определенной цели. А вынужденный стоять впереди толпы и смотреть на происходящее Робарт был частью этого представления. Проходя мимо, она поймала его взгляд, отметив золотые кандалы на его запястьях и лодыжках. Поверженный король смотрел на нее невидящим взглядом, безжизненный, как армия трупов, разбившая лагерь на холмах за городом. Потеря дочери и сына тянула его вниз, как два якоря, заставляя выглядеть жалко.

Но было очень важно привести его сюда. Эрида не собиралась дарить дворянам Мадренции надежду на возрождение старых порядков, не с так идеально побежденным королем.

В Мадренции превыше других богов чтили Прайана. Очаровательный бог искусства, музыки, праздников и сказок едва ли занимал мысли Эриды, но было легко почитать эту традицию. Его верховная жрица, известная как Услада Прайана, стояла перед ступенями трона. Высокая, красивая женщина с белыми волосами и золотисто-коричневой кожей, она была одета в те же лавандовые одежды, что и жрецы ее круга, отличаясь от них лишь тонкой, как нить, серебряной диадемой на лбу.

В руках она держала бархатную подушку, на которой лежали короны.

Проходя мимо и поднимаясь по ступеням мадрентийского трона, Эрида смотрела на них.

Услада запела, начиная на одном, а продолжая на других языках. Галлийском, мадрентийском, сискарийском, тирийском, айбалийском. Все языки Долгого моря сплелись вместе, пока не превратились в известный всем верховный. Каким прекрасным не был бы голос Услады, Эрида не слышала его. Она могла сосредоточиться только на коронах, троне и горящем закатном солнце.

Вокруг было слишком много лиц, слишком много глаз. Эрида устремила взгляд поверх голов толпы, не видя никого по-настоящему. Этому старому приему она научилась давным-давно, еще при дворе в Аскале. Так она выглядела несгибаемой и решительной, даже если внутри дрожала.

Один из жрецов вложил ей в руку скипетр – распустившийся цветок, сделанный из серебра и драгоценного рубина. Другой намазал лоб священным маслом, пахнущим розами. Они пели вместе с Усладой, соблюдая церемониал коронации королевства Мадренция. Где-то заиграла арфа, воздух наполнился приятной музыкой.

Внутри Эриды все сжалось. Ей нужен был галлийский меч, гнев льва, сила и мощь самого Сайрека под светом могучего собора, а не эта пустая чепуха. Но, прислонившись спиной к трону, она оставалась неподвижной, складки ее золотой накидки были отброшены в сторону и ниспадали вниз по ступеням. «По крайней мере, я выгляжу как завоевательница, а не как какой-то поэт на сцене».