Теперь она ждала между Эндри и Домом, безразлично и спокойно взирая на все вокруг. Но вот лошадь выдавала ее эмоции. Животное нервно заржало, чувствуя страх Корэйн.

Дому хотелось забрать у девушки это чувство, прогнать его прочь, но он мог лишь сражаться. Сейчас лучше было оставаться для нее оружием и щитом, а не другом.

Рия стояла с леди Эйдой и видэрами Ковалинна, вид которых являлся единственным утешением для Дома. Один бессмертный стоил многих хороших солдат, и по меньшей мере сотня таких вооруженных видэров стояла за спиной Эйды. Но он боялся и за них, прежде всего за Рию. Он даже представить не мог, каково было бы потерять кузину, ни сейчас, когда наконец увидел ее, ни тогда, когда она, живая и невредимая, дышала рядом.

За воротами что-то загремело, и все бессмертные обернулись, услышав то, что не могли услышать другие. Дом прищурился, пытаясь сквозь дерево разглядеть то, что ожидало их по ту сторону. Что-то царапало дерево, когти ломались об обугленные ворота.

«И их много», – с ужасом осознал Дом.

Резкий рев был похож на лай собаки, но более глубокий. Кровожадный. Он доносился из города, эхом разносясь по побережью и звуча даже громче, чем грохот волн. Крик нашел отражение в сердце Дома. Бессмертный сжал челюсти, когда твари снова рыкнули, и так сильно стиснул зубы, что рисковал сломать их. Многие всадники вздрогнули, пригнувшись в седле или испуганно глядя в небо. Другие смотрели на Соратников или бессмертных, ища хоть какое-то объяснение.

Но ни у кого из них его не было.

Только джидийцы не дрогнули, они подняли свои топоры, мечи и копья. Их песнопения становились все громче, вторя лающему реву пришедших из Веретена монстров, ждущих за воротами. Осковко последовал их примеру, издав волчий клич, и его солдаты ответили тем же, снова загрохотав щитами.

К какофонии звуков добавился голос Сигиллы, когда она прокричала боевой клич Темуриджена.

Затем Чарли посмотрел в небо и поцеловал ладони, вознося молитву. Его губы беззвучно двигались, и Дом надеялся, что хоть какой-нибудь из богов услышит его. Долгие минуты спустя Чарли окинул всех их взглядом, глазами отыскав лицо каждого. Он задержался на Корэйн и одарил ее мрачной улыбкой.

– Не умирай, – сказал Чарли, кивнув ей. – Я этого не допущу. – Она улыбнулась в ответ, улыбка получилась натянутой, но уверенной.

Кивнув остальным, Чарли выехал из колонны, чтобы дождаться конца битвы или конца света.

Речь Сорасы звучала так тихо, что лишь Дом мог услышать ее. Он не понимал айбалийский, но она поцеловала ладони, как недавно Чарли, вознося молитвы своей богине.