– Мало мне было вас, упустивших больного и беспомощного человека, так еще пришлось выслушивать обвинения в коварных злодеяниях. И из-за чего? Из-за рыб в королевском пруду, – проговорила Элфрида и опустилась на стул.

– После такого он не вернется, можете быть спокойны, – садясь на кровати и вытирая выступившие на глазах слезы, сказал Фридрих.

– А герцог Леонардо не покинул Башню, – взмахнула изящной рукой Эльфрида.

– Он нашел еще доказательства заговора? – весело спросил Максимилиан. – Птичек или черепашек?

Фридрих снова рассмеялся, хотя тут больше бы подошло слово «заржал», если, конечно, оно применимо к столь знатной особе.

– Его светлость после пережитых волнений и портала почувствовал себя плохо, – ответила Элфрида. – Он хромает на одну ногу, а это часто приводит к болям в спине. Поэтому я предложила ему погостить в Башне, пока ему не станет лучше.

– Что? – неожиданно сердито прервал ее Максимилиан, скрипнув стулом. – Ты оставила его у себя?

В комнате воцарилось молчание. Даже Фридрих затих и сел на кровати, заинтересованно смотря на родственника.

– Но не могла же я его отправить в портал в таком состоянии, – пожала плечами Элфрида.

– И дело только в этом? Не замечал у тебя особой жалости к больным и увечным. У этого Леонардо, кроме хромоты, есть еще жена в замке, сестра Фердинанда, кстати говоря.

– На что ты намекаешь, Макс? – изумленно протянула Элфрида, широко раскрыв свои бездонные темные глаза.

Фридрих прыснул в кулак и со сдавленным смехом отвернулся. Рудольф и сам был готов повеселиться. Сцена ревности со стороны блистательного, всегда аккуратного и вежливого герцога Максимилиана к хромому герцогу Леонардо действительно выглядела забавно. Рудольф помнил, что жена герцога Высокогорья скончалась лет десять назад, оставив сына и дочь. И все это время Максимилиан даже не подыскивал себе невесту. Действительно, мало какая женщина смогла бы соперничать с Магистром Элфридой.

Герцог Высокогорья, в отличие от своего хохочущего кузена, похоже, был далек от шуток. Он сидел на своем стуле напротив Магистра Озерной Башни и хмурился.

– Я не намекаю, Фрида, я всего лишь предупреждаю, – сказал он. – На твоем месте я бы распрощался с его тусарской светлостью как можно скорее.

– Это просто смешно, – отмахнулась Элфрида. – Болота дурно на тебя влияют, Макс. Сырой воздух, нездоровые испарения.

– В болотах, попрошу заметить, есть своя прелесть, – наставительно поднял палец Фридрих. – Как и в хромых и немолодых герцогах.

– Еще одно слово, и я утоплю тебя в ближайшей трясине, – прорычал Максимилиан, поднимаясь со стула.