– Лорд Дакрал, какая честь видеть Вас в своём доме. Скажите, Вам стало что-то известно по тому делу, о котором я Вам говорил?

В комнату вошёл высокий, полный мужчина. В своё время Граф Одилет был весьма красив, но что поделать, возраст берёт своё. Сейчас это был подвижный мужчина, вечно занятый своими делами, но усталость в глубине глаз выдавала его. Решив не мучать гостя долгим ожиданием, он сам спустился в малую читальную.

– К сожалению, тут мне порадовать Вас нечем. Дело оказалось намного серьёзнее, чем предполагалось.

– Правда?

– Да. Есть подозрение на то, что тот же человек, что обокрал Вас был и во дворце.

– Какой ужас, – в голосе Графа не было и нотки сочувствия. Для него всегда был превыше всего вопрос собственного благополучия и порядка в доме. А дворец… Он далеко и не является его собственностью, чтобы ещё своё внимание и на это тратить, нет, на подобное есть определённые люди.

Такая холодность не укрылась от внимания Лорда Дакрала.

– Не хочу Вас сильно задерживать. Подскажите, пожалуйста, вы видели этого человека? – развернув перед лицом мужчины лист с портретом, спросил Аттикус.

– Нет, впервые вижу это лицо, – окинув взглядом портрет, ответил Граф. – Это тот вор?

– Вполне возможно.

– Тогда надо разослать это по городу и поймать его.

– Именно поэтому мне необходимо поговорить с вашими слугами, дабы удостовериться в том, что этот человек замешан и в Вашем деле.

– Конечно. Подождите немного, мы всех слуг соберём. Как Вам будет удобнее, всех сразу опросить или по одному?

Понимая, что дело действительно важное, Граф Одилет не хотел оставаться в стороне.

– Лучше по одному. Это много времени не займёт.

– Бранс, собери всех у дверей в читальню, – обратился, к рядом стоящему слуге мужчина. Своему секретарю он доверял, именно поэтому Бранс Трау занимался ещё и делами его дома.

Спустя час, у дверей были собраны все слуги дома. Толпились, переговаривались, всем было интересно, зачем их позвали.

– Всё готово, – отчитался перед Лордом, секретарь.

– Хорошо, можете запускать.

Сидя в кресле, Аттикус показывал каждому лист с портретом. Никто из слуг не помнил такого, пока дело не дошло до кухонных рабочих. Дородная женщина по имени Олиря поведала ему, что работал у них этот мальчик. Да только после бала пропал, даже расчёта не попросил, исчез, будто сам Искушающий прибрал.

«Что же выходит? Этот Вини Бесплотный или Винсент. Он же Ильс Браг, он же Лорд Торел из Ильтшира. Хитрый и умелый вор. Сначала проник в мой дом, потом устроился работать в дом Графа Одилет, обокрал его. А после вернулся во дворец».

Аттикус пытался понять, к чему такие во всех смыслах громкие шаги? Почему бы просто по-тихому не обыскать? Пожар, кража во время бала, появление во дворце, было в этом всём что-то, что ускользало.

«Допустим, он решил обыскать мой дом, но как он преодолел магическую защиту? Он мог просто убежать, но зачем было устраивать пожар? Потом Граф Одилет, при чём тут он? Дворец?» – мысли буквально разрывали голову мужчины. Действия этого вора были как отдельные фрагменты от разных картин, которые никак не хотели соединяться. Но одно было понятно, этот вор охотится за рубином, и, возможно, он проглотил наживку.

***

– Вини, ты совсем с ума сошёл. Нам надо бежать из Страттора! – пытался вразумить друга Барт. После их вылазки во дворец, он не находил себе места. Чутьё подсказывало ему, что надо бежать, как можно быстрее и дальше. Но Вини его совсем не хотел слушать.

– Нет. Я должен найти рубин!

– Как ты его найдёшь? Последняя ниточка оборвалась. Всё, нечего искать.

– Я не готов сдаться!

– Вини, я говорил, что это плохая идея. А сейчас…Сейчас неизвестно, что будет. Кто-то вынес у Дакрала этот рубин.

Пытаясь воззвать к голосу разума, Барт говорил одно и то же. Стараясь донести до брата, что есть вещи поважнее его амбиций. Получить титул Короля Бала – это почётно, это бы открыло им все дороги.

«Сколько уже погибло в погоне за этой мечтой, и сколько ещё должно погибнуть?» – глядя на Винсента, подумал Барт.

– Но я спрашивал, никто и ничего не слышал, – возразил Винсент.

– Да-а, так тебе и сказали. Очнись уже наконец. Нет в этом деле друзей! Тот, у кого сейчас рубин, до Бала ни за что об этом не скажет.

– Не согласен, скорее помчится заявлять о том, что он выиграл.

– Да, но до бала всё может поменяться.

– Тогда я поищу у тех, кто участвует. Надо будет, весь Страттор переверну!

– Да тебе голову оторвут, если узнают об этом.

– Я должен выиграть! – процедил Винсент.

Барт всегда был для него самым близким человеком, настоящий друг, брат. Но сейчас он раздражал своим занудством. Пусть риск велик, но и награда достойная. Смысл перебиваться мелкими заработками, прогуливать эти день и снова рисковать собой? Жить, где придётся, постоянно переезжать. Зачем заниматься тем, что даёт так мало?

В глубине души Винсент Венетис видел себя уже в числе тех, кто входит в совет гильдии.

– О Светлый, я думал твоя влюблённость в эту аристократку – глупость. Но нет, это оказалась ещё мелочь, настоящая дурость – вот. Прямо передо мной, – уже переходя на крик, ответил Барт. Он видел одержимость в глазах друга и просто не мог молчать.

– Ну так иди отсюда, раз тебе не по нраву со мной общаться?! Иди к своей ласточке или уезжай из Страттора. Мне всё равно, чем ты будешь заниматься.

– Да пойми ты, я тебе не враг, я хочу уберечь тебя от непоправимой ошибки..

– Нет, ты не понимаешь, никогда не понимал, – перебил он брата, распаляясь всё сильнее, Винсент готовился выплеснуть всё, что было у него на душе. – Ты всегда был приземлённым. Лишь бы хватило пожрать, выпить, да на проститутку. Вот и все твои ценности. Какое будущее ты видишь для себя? Дом с женой? Это смешно. Лишь слова, потому что о таком принято мечтать. Ты, как и все, лишь мелкая пешка, которой суждено прожить такую жизнь.

– Ты перегибаешь.

– Нет, я говорю тебе правду. Я устал нянчиться с тобой, устал поддерживать тебя в этих глупых мечтах. Ты ничего не делаешь, что бы изменить свою жизнь. А мне надоело такое существование.

Эти слова больно резанули по сердцу. Пусть Винсент зол, но он никогда не говорил таких слов. Было ли это истинными мыслями или просто злостью, Барт не хотел разбираться.

– Нянчились тут только с тобой и твоими мечтами, – процедил мужчина. – Но раз тебе моё общество так противно, я уйду.

Сказав это, Барт снял свой плащ со спинки стула и вышел, оставив Винсента одного.

***

Будни городской стражи не так часто изобилуют событиями. Работа не сильно пыльная, как кажется со стороны. Но на деле своя иерархия была и тут. Для обеспечения безопасности был небольшой отряд, который всегда сидит в главной караульной, на случай если кто-то прибежит за помощью или для каких либо поручений. Желанное место для многих, сидишь себе в главной караульной, пусть и под присмотром начальства. Зато в тепле, лишь иногда выходя дабы исполнить приказ командира. А остальные, коих большинство, им участь иная уготована. Ходить по улицам, да за порядком приглядывать. Службу свою этим стражникам нести приходилось в любую погоду. И в дождь, и в снег, и в жару. Да ещё и при полном параде, хотя назвать эту форму красивой, язык не повернулся бы ни у кого.

Кольчуга доставалась, как правило, с чужого плеча, а значит с разной степени дефектами. Поверх бригантина, гербовая накидка и конечно же шлем. Последнее, было особенной болью для стражников. Чаще всего, он напоминал ведро или очень глубокую железную тарелку. Летом, в таком обмундировании было особенно тяжело, но отдавать утренние смены никто не спешил. Ибо днём работать всяко лучше, чем ночью.

Сложность работы зависит не только от времени суток, но и от того, какие кварталы тебе поручили. Вопреки всем словам о долге и чести, на деле таковой, не наблюдалось. Слова клятвы, которую произносили мужчины, заступая на службу, были лишь словами.

Кварталы, с публичными домами, именуемые, не иначе как «ласточкино гнездо». Также торговые площади, кварталы ремесленников и питейные заведения, особенно любимы стражниками. За защиту и усиленный патруль там хорошо платили и продолжают платить. Никакие запреты и законы не могли повлиять на установленный порядок вещей. Платили, конечно же, владельцы. Ведь в таких местах могло быть всё что угодно. Напрямую, особенно если знатный господин буянить изволит, стражники не действовали. Сегодня они барона пинками выкинут, а завтра тебе от начальства выговор, ибо барон оказался со связями. Но то, что неподалёку ходят хранители порядка, вселяло чувство надежды работникам и помогало приструнить особо буйных посетителей.

Обычные, жилые кварталы были и остаются самой не любимой территорией. Никто не платит, а разбираться с семейными скандалами не особо хотелось. Поэтому если нет столпотворения, и никто не зовёт стражу, сами хранители порядка не спешили вмешиваться.

Кто дольше при деле, забирает самый лакомый кусочек, а кто пришёл недавно или перед начальством не выслужился, тем приходилось работать с огрызками. Размышляя о бренности бытия и своём месте в мире, уныло брели по Ливной улице двое стражников.

Тихая улочка примыкала к длинному каналу, проходящему через весь город. Учитывая близость к последним городским воротам, часто на обочине можно было встретить валяющихся выпивох. По идее их следовало бы поднимать да к дому тащить, если человек мог сказать, где живёт. А если нет, то в ближайший участок. Но то правила, а это – жизнь. Тащить на себе вонючего пьяницу или нищего, эту часть работы никто не любил. Поэтому, если начальство не видит, значит можно и не делать. Дело к вечеру, а значит, пора посетить главную караульную.