– Почему вам так ненавистна именно гильдия воров? Ведь много кто нарушает закон, – этот вопрос с самого начала вертелся на языке. Винсент много раз думал о том, почему Дакрал так зациклен на ворах, но так и не смог найти ответ.

– Это личное, – сухо ответил Лорд.

– Гильдию не уничтожить! Это целый мир, над которым у таких как Вы никогда не будет власти!

– Я озвучил условия и даже дам время на обдумывание. Если до рассвета ты не явишься ко мне, я сделаю всё, что бы ты осознал, насколько ужасной может быть участь вора.

***

– Мне одному кажется, что Авантюрин самую малость напрашивается на кулак? – флегматично протянул Зрарк, постукивая пальцами по столу.

– Он всегда опаздывает, но потасовки между членами совета хуже!

Откинувшись на спинку мягкого кресла, Барон прикрыл глаза и расслабился. С возрастом всякая суета перестаёт иметь значение. Ожидание, уже не так мучительно и больше времени уходит на обдумывание. До главного события оставалось совсем мало времени, три дня и у них появится новый Король Бала и новый член совета.

«Интересно, кто же победит?» – подумал он, вспоминая последние отчёты. Никто не знал о том, что его люди наблюдают за каждым из кандидатов. А судя по их словам, ситуация разворачивается крайне интересным образом.

Зланс Облезлый вышел из игры даже не начав. Чувствуя конкуренцию, Вербин устранил вора, подстроив задержание. Сам же Медведь сговорился с Этнестом. Винсент допустил ошибку и со дня на день его задержат. С другими кандидатами ситуация обстояла не лучше. Мужчина знал, что никто из известных ему ребят так и не приблизился к цели. А от этого интерес старого вора только разгорался. Единственный, кто смог сохранить свою тайну, был Маска.

Несколько раз Чаго связывался с ним. Но стоило его людям начать слежку, неизвестный пропадал из поля зрения. Подобно ночному туману, он ускользал, оставляя наблюдающих ни с чем. Перчатки, плащ с капюшоном, вот и всё описание. Его след терялся в кварталах, за речным каналом. На другой стороне, где жили преуспевающие купцы и аристократы. Попытки прощупать, подходящих под скудные внешние признаки, представителей высшего Света, ничего не дали. Зайдя в тупик, Барон приказал своим людям прекратить наблюдение. Ведь если Маска желает сохранить тайну своей личности, пусть будет так.

Барона это не раздражало, наоборот, он в некотором роде восхищался новичком. С Чаго тот встречался в трактире «Пьяная Горгулья», место не самое приятное, но что примечательно – нейтральное. Грязный Тоб вёл свои дела и старался давать своим гостям ощущение свободы и защищённости. Драл деньги безбожно, но то что происходило в стенах трактира – там и оставалось. Маска снял комнату, но в ней не жил. Появлялся несколько раз, в том числе и для разговора с Чаго, а потом покидал её через окно.

«Эх, годы юные, годы зелени!» – слова старой песни сами возникли в голове мужчины.

– Прошу прощения за опоздание! – все присутствующие обернулись на голос. На пороге стоял человек, его тяжёлое дыхание свидетельствовало о том, что он бежал.

– Ну наконец-то! – воскликнул Зрарк, сверкая глазами.

– Думаю, можно начинать, – открыв глаза, произнёс Барон. В воздухе чувствовалось напряжение, именно поэтому он поспешил взять слово. – Что у нас на повестке дня?

– Со мной пока никто не связывался, дабы заявить о победе, – ответил Чаго, потупив взор. Чувствуя особую неприязнь со стороны некоторых членов совета, он не хотел быть тем, кто приносит плохие новости.

– Правда? – оживился Авантюрин. – Неужто, закончились все смелые и ловкие?

– Согласен, это подозрительно. Обычно за несколько дней до праздника у нас был победитель, или как минимум несколько фаворитов! – в голосе главного казначея звучала досада.

– Это нечто новое для нас, поэтому будем надеяться на чудо, – протянул Барон.

– А что по поводу этого новенького, неизвестного? – не упустил возможности поинтересоваться Авантюрин.

– Что ты хочешь услышать? – процедил Чаго.

– Ну, вам не кажется странным, что появился весь такой гениальный вор, про которого никто и ничего не слышал и не знает, – развёл руками Авантюрин. Ещё с прошлого заседания совета, его волновал этот вопрос. Основной причиной такой подозрительности была конкуренция. Чувство банальное и присущее многим людям. Со старожилами всё было и так понятно, они больше управляли, в то время как Авантюрин обожал и сам принимать участие в организации некоторых заказов. А появление более перспективного вора могло нарушить некоторые его планы. Думая об этом, он так же допускал вероятность того, что Маской может быть протеже кого-то из совета.

– Наше ремесло само по себе не требует огласки, – покачиваясь на стуле, ответил Оникс. Мужчина, как и многие другие, предпочитал преимущественно сохранять молчание. Ведь места в совете занимали не только Короли, но и те, кому их положение досталось по наследству, поэтому своя игра за авторитет имела место быть.

– Почему же тогда Маску не видел никто, кроме Чаго? – прожигая взглядом вербовщика, спросил Малахит. Разменяв полвека, он был одним из самых влиятельных членов совета, ведь своё место он не просто получил по наследству. А потратил много сил и времени на то, что бы заработать репутацию, даже стал победителем Бала. Чаго ему никогда не нравился, а больше всего, ему не нравилась неопределённость.

– Очевидно, что он не хочет сближаться с Гильдией. Но не стоит так беспокоиться, если Маска всё же станет Королём Бала, то ему придётся раскрыться. А если нет, то вряд ли он надолго задержится в Стратторе.

Окинув присутствующих неодобрительным взглядом, Барон решил в очередной раз воспользоваться своим авторитетом и жёстко пресечь разногласия. Обстановка за столом накалялась всё больше, и причина была на поверхности. Политика – она не только в королевском дворце. Каждый из членов совета, у кого хватало влияния и средств, делали ставки на определённых кандидатов. Происходило всё молча и аккуратно, но самого факта не отменяло. Помочь определённому человеку, а когда он выиграет, напомнить о поддержке. Расширяя своё влияние, некоторые переходили всякие границы.

Мужчина знал, что это не правильно, но ничего не мог поделать. Он чувствовал изменения, видел, как Гильдия всё больше напоминает королевский дворец. Интриги, сплетни, кумовство. Организация всё меньше походила на то, чем была когда-то. Мало кто помнил, но какие-то полвека назад всё было иначе. Его посадили во главу стола за умение обходить острые углы и не принимать одну сторону. Но это не дало ему особых привилегий в плане управления. Поэтому Барон предпочёл путь наблюдателя, уповая на то, что постепенно, на смену старым порядкам придут новые, и придут с идейными, верными общему делу людьми. Свои интересы всегда будут во главе угла, но должно быть ещё что-то.

– С Маской понятно, но что делать с остальными? – Слиатин прикрыв глаза, потирал переносицу. На обветренном лице мужчины застыл отпечаток тяжёлого мыслительного процесса. – Ведь если не будет Короля, в Гильдии поднимется буря.

Мужчина озвучил то, что и так витало в воздухе. Если король не будет объявлен – это пошатнёт саму структуру. У каждого мальчишки должна быть вера в то, что если он будет много работать, его усилия будут вознаграждены. Бал придуман именно с этой целью, и кто знает, что произойдёт если традиция будет нарушена.

– Скорее всего, обладатель рубина просто не хочет афишировать факт обладания трофеем, – произнёс Малахит, чем вызвал одобрительные кивки всех присутствующих.

– Тогда остаётся только ожидание, – задумчиво протянул Барон. – Чаго, сообщи всем кандидатам о месте встречи. В полночь, обладатель рубина должен появиться у Фонтана Цветов и показать камень.

– А это не слишком рискованно? – подал голос Авантюрин.

– Гуляния будут по всему городу, а мы смешаемся с толпой, – ответил Барон.

– Ах да, традиции, – с улыбкой протянул Авантюрин, чувствуя себя глупо. В этот момент он поставил себя на место этих ребят. Ему бы было просто неудобно предъявлять трофей вот так, на виду у всех в центре площади. Ведь быть вором – значит всегда быть в тени.

***

Открыв дверь, мужчина пересёк порог. В его движениях не было спешки только спокойная уверенность. Подойдя к столу, он провёл кончиками пальцев по спинке стула и занял привычное место. Лунный свет проникал в комнату и освещал её полностью.

Открыв верхний ящик рабочего стола, Аттикус достал небольшую фарфоровую миниатюру. Величиной с ладонь, она выглядела невероятно хрупкой, а мастерство художника сделало предмет настоящим произведением искусства. Портрет молодой женщины был выполнен в лучших традициях модного веянья тех лет. Слегка томный, но при этом чистый взгляд был таким, каким Аттикус его запомнил.

– Вот и всё Мария, – обращаясь к портрету, произнёс Лорд. В его голосе звучала лёгкая грусть и вместе с этим облегчение. Груз, с которым он жил уже много лет, стал меньше давить на плечи.

Единственную память о девушке он бережно хранил, лишь изредка вызывая болезненные воспоминания. Время не смогло притупить жажду мести, а он не хотел забывать. Вот и сейчас глядя на портрет, воспоминания яркими картинками проносились перед глазами.

Кузина Мария, они знали друг друга с детства. Два поместья находились по соседству, а семьи вели крепкую дружбу, нанося друг другу вежливые визиты. Сначала дети играли вместе, потом эти игры сменились долгими беседами. Пытливый ум Аттикуса и жажда новых знаний Марии сплелись воедино и подарили ощущение единства. Родители радовались, видя их интерес друг к другу. Думал ли сам Аттикус о браке? В тот момент, нет. Но он был не против такого развития событий. Всё изменилось в один день, точнее в ночь.