– Не знаю, тэрн-ари.

Соне не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть. Потом она ворочалась с боку на бок, совершенно не понимая, почему не идет сон, что вообще происходит, и почему ее волнует, куда ушел Сезар. До этого момента… ну ладно, до того донельзя странного ужина, за которым непонятно что случилось, ей было все равно. Она была рада, когда он уходил, не интересовалась его делами и надеялась только на то, что Сезар задержится по этим самым делам как можно дольше. В его отсутствие ей легче дышалось.

Но не сегодня.

Что-то бесповоротно изменилось в тот вечер. Как однажды изменилось тогда, когда он ворвался в ее комнату в доме Драконовых. Только… наоборот? Произошедшее даже она сама себе не могла объяснить. Оставалось только спросить у Сезара.

Зачем? Если между ними ничего нет и не может быть.

Этого Соня не знала тоже.

Тем не менее продолжала ворочаться, открывала окно, закрывала окно, пила воду, сидела в кресле, ходила по спальне. Пока в конце концов не накинула халат поверх ночной сорочки и не вышла в коридор.

Спальня Сезара располагалась в другом крыле, это было ее желание. Быть как можно дальше от него. На ее комнате тем не менее все равно стояло много охранных заклинаний, а еще этаж охранялся гардианами. Если честно, она не представляла, зачем вообще вышла из комнаты. Ночи уже были достаточно холодными, в парке не погуляешь, не дело это – бродить по дому как привидение.

И все-таки она спустилась в холл, именно там открывались все порталы. Завернулась плотнее в халат, села на небольшой диванчик и стала ждать. Гардианы, сопровождавшие ее, тенями застыли чуть поодаль. Наверное, они тоже задавались вопросом, что тэрн-ари здесь делает, а может быть, и нет. Может, списали это на беременность или на нормальное (наконец-то) поведение жены. В голову Соне лезли все эти глупости, они лезли до тех пор, пока она не разозлилась на себя.

Ну что за идиотизм, в самом деле?!

Она поднялась в тот самый момент, когда пространство раскрылось, и супруг, хмурый как Лозантир и его армия драхов все вместе взятые, шагнул в холл. Увидев гардианов, Сезар откровенно опешил, а затем он увидел ее.

– София? – спросил изумленно, словно не мог поверить своим глазам. – Ты что тут делаешь?

Его взгляд мгновенно скользнул по ее фигуре, а после она почувствовала еще и сканирующее заклинание: Сезар явно подумал, что с ней что-то не то, раз она здесь сидит. Возможно, он был не так уж и не прав.

– Я ждала тебя, – прозвучало странно для них двоих, она потерла ладони друг о друга.

– Зачем?

– Хотела узнать кое-что.

– Прямо сейчас?

– Да, Сезар, прямо сейчас.

Он больше не стал спрашивать, просто кивнул.

– Пойдем к тебе. Уже поздно, тебе лучше лежать…

При одной мысли о том, чтобы оказаться в собственной спальне, ночью, наедине с ним, внутри все сжалось.

– Нет, ко мне мы не пойдем! – резко произнесла Соня. Правда, тут же добавила уже мягче: – Я не больна, Сезар, я просто беременна.

– Хорошо, – произнес он. – Тогда в мой кабинет.

Его кабинет, в отличие от большинства, в том числе от кабинета Ивана Драконова, располагался на втором этаже. Как выяснилось, Сезар переоборудовал под него гостиную, в которую выходила его спальня. Она поняла это, едва шагнула внутрь и увидела приоткрытую дверь, за которой виднелась большая кровать.

– Для удобства, – пояснил он, проследив ее взгляд и отодвигая для нее кресло.

Соня чуть было не сдала назад, но вовремя себя остановила. Сезар уже сто тысяч раз мог на нее наброситься и сделать все, что угодно. Теперь, к слову сказать, на законных основаниях. Он ее муж, и мог брать ее столько, сколько пожелает. Стоило об этом подумать – и тело снова прошила ледяная дрожь. Она словно снова ощутила эти прикосновения, поэтому замерла как вкопанная.

– София, – отрезвил голос супруга, – ты можешь уйти отсюда в любой момент. Если хочешь, поговорим утром или после занятий.

Соня покачала головой, быстро опустилась в кресло и вцепилась в подлокотники. Обратила на это внимание только тогда, когда Сезар обошел стол и коснулся взглядом ее напряженных рук. Лишь после этого она разжала побелевшие пальцы и сложила руки на коленях.

– Что произошло в столовой во время нашего несостоявшегося ужина? – спросила она. – Что ты со мной сделал?

Брови мужа приподнялись, а после он усмехнулся.

– Я сказала что-то смешное? – Соня посмотрела на него в упор.

– Вовсе нет, – он подался вперед. – Просто совпадение. Я тоже хотел поговорить о том, чего я с тобой не делал.

– О… о чем?! Что ты имеешь в виду?

– А что имеешь в виду ты?

Кажется, это был их первый относительно нормальный разговор впервые за долгое время. Впервые за долгое время внутри не ощущалось этого давящего надрыва, изматывающего, вытягивающего. Это было даже удивительно. Настолько удивительно, что Соня тут же произнесла:

– Во мне что-то изменилось. Я как-то по-другому тебя воспринимаю.

Сезар приподнял брови. Она уже и забыла, как это – вот так открыто на него смотреть. Изучать.

– Это точно не по моей милости. Но раз уж ты заговорила в этом направлении, я хотел убрать твои воспоминания о той ночи. Существует такое темное заклинание.

Соня едва успела открыть рот, как он продолжил:

– Но я этого не сделал. Потому что не смог. Просто не смог, это как… это было бы как то, что я уже сделал, только ментально.

У нее просто в голове не укладывалось то, что он только что сказал. Сезар хотел лишить ее памяти, точнее, части памяти. Убрать неприятные воспоминания, чтобы просто жить дальше? Чтобы она забыла то, что он сделал, но не стал. Почему-то сейчас услышать это оказалось невыносимым облегчением, словно гора с плеч свалилась. Но тогда получается, что… если он ничего не сделал, значит…

«Я как-то по другому тебя воспринимаю».

«Это точно не по моей милости».

– Тогда зачем ты хотел об этом поговорить? – Соня в упор посмотрела на него. – Если ничего не произошло.

– Потому что с тобой оно все-таки произошло. Но это сделал не я.

– Что?!

– Валентайн Альгор. Он убирал из твоей памяти часть воспоминаний о Ленор, о том, что он ей изменил. По крайней мере, Люциан объяснил это так. София, клянусь, я больше никогда к тебе его не подпущу. – У Сезара сверкнули глаза, но Соне как-то резко стало не до его клятв.

– Погоди. Ты сказал, Альгор убрал у меня часть воспоминаний про Лену? То есть про Ленор?

Хоть бы он не заметил эту Лену! Но Сезар только вздохнул и хмыкнул:

– Да. Ему важно было, чтобы она забыла обо всем. И он серьезно вмешался в ее память.

– Ты уверен?! – Соня помнила, как Лена спрашивала ее о таком, во время разговора с Люцианом, но она точно не помнила ничего про измену. Если верить Сезару, и не должна была, но…

– Сначала я сомневался. – Он потер виски, как будто у него болела голова. Только у драконов не болит голова, или… Сезар же не может исцелять себя на автомате, как это делают другие светлые. У него вообще атрофирована эта способность. То немногое, что Соня знала о муже, сейчас почему-то кольнуло сердце сочувствием. – Но потом Валентайн Альгор подтвердил, что такое заклинание существует. Выдал его мне. У меня нет причин не верить брату, а твоя подруга… она до сих пор под ним.

– Значит, его можно отменить. Ты это хочешь сделать?

– Нет. Я не могу, да и Альгор не сможет. Вырезанный кусок памяти не вернуть, это необратимо.

Соня закрыла лицо руками. Свалившаяся на нее информация была слишком. Не говоря уже о том, что из Лены выдрали эпизод ее жизни, который не восстановить, само по себе это было слишком.

– Тогда надо ей все рассказать, – произнесла она. – Прямо сейчас. Сезар, ты говоришь, что ничего не сделал, но само прикосновение к моему разуму, сознанию, или что там затрагивается, сдвинуло меня, мои чувства в твоем отношении. Ты ничего не сделал, но что-то все-таки произошло. Я не представляю, что могло произойти с Леной. Если там было такое вмешательство…

– Люциан считает, что если мы все ей расскажем, Альгор просто повторит этот трюк, – перебил Сезар. – А ты права. В том, что последствия темного вмешательства в разум непредсказуемы. Если мы попытаемся рассказать ей сейчас, Ленор это стерпит?

Соня фыркнула. Чтобы Лена такое стерпела… да она спалится тут же. Нельзя допустить, чтобы Альгор второй раз залез ей в голову.

– Люциан считает. А что считаешь ты? – уточнила она, глядя на мужа.

– Я с ним согласен. Альгор очень сильно изменился, сейчас он опасен. В первую очередь, для твоей подруги. Люциан пытался ей рассказать, и теперь он приходит в себя после сильнейшего удара темной магией.

– Альгор его…

– Нет, – Сезар прищурился, Соня же чувствовала, что у нее глаза стали как блюдца. По крайней мере, по ощущениям. – Но он сделал так, что это произошло. Все подстроил. Я не хочу играть с ним в игры, но по-другому не получается. Нам нужно его обыграть, не зацепив при этом твою подругу. Чтобы понять, как это сделать, нужно время. Как минимум, нужен план.

– И вы думаете, у вас получится?

– У нас. – Поправил Сезар.

– У нас?

– Нам нужно изобразить счастливую пару.

С губ Сони сорвался смешок. Счастливая пара… ей такое даже во сне не снилось. Сезар же, судя по затянувшемуся молчанию и пристальному взгляду, говорил серьезно. Чтобы не отвечать сразу, она обвела взглядом его кабинет. Классический кабинет, массивный стол, бумаги, стеллажи с книгами. Только вглядевшись в портрет, висевший чуть над камином, она замерла. Потому что на портрете была она: в профиль. Разморенная жарой,  расслабленная, сидящая в беседке в саду. Один пышный рукав сполз с плеча, делая ее похожей на бабочку, по открытой спине струился шелк волос. Знакомая «живая» техника исполнения шевелила листья на деревьях, а еще было такое чувство, что сама она вот-вот поднимется и улыбнется художнику.