– Да они мгновенно появятся. И Альгор…

– Мне хватит нескольких мгновений.

Макс как-то тяжело вздохнул, но только махнул рукой.

– Как знаешь.

Люциан пристально посмотрел на него, но тот больше не сказал ни слова.

– Где кабинет ты тоже знаешь.

Это было что-то новенькое, но Макс за ним не пошел. Напротив, взлетел по лестнице наверх, оставив его одного. Нахмурившись, Люциан посмотрел ему вслед, а после направился знакомой уже дорогой в кабинет, который когда-то принадлежал отцу Ленор, после Равену, а теперь его занимал Макс. Сдаваться он точно не собирался, хотя защитные меры, конечно, добавляли определенного рода сложности. В частности, потом наверняка придется объясняться с отцом, но это он как-нибудь переживет. Зато Лена будет знать правду. Ну а сложности… они всегда были, есть и будут.

Надо было, конечно, делать это сразу. Но сразу не получалось: на выходные Лена уезжала с драховым Альгором на острова. Уже одна эта мысль сводила с ума, даже если не развивать ее дальше. Ко всему привыкаешь, но привыкнуть к тому, что твоя женщина… точнее, женщина, в которую ты до безумия влюблен, с другим, не получится никогда. По крайней мере, ему это не удавалось.

Если честно, Люциан смутно представлял, что будет – после того, как Дракуленок откроет ей правду.

Смешное имя. Жуткий зверь. Но Лена обладала такой особенностью: все самое жуткое делать светлым. Даже непонятно, как он мог настолько заблуждаться по ее поводу. Непонятно, как в ней вообще уживалась эта темная магия, но без разницы. Темная, светлая, Люциан давно понял, что для него это не важно.

Она такая, какая есть. И она нравится ему такой. Хотя «нравится» – не то слово.

– Ты на своей Ленор Ларо помешался! – выдала ему Амира во время их последнего разговора.

Какое-то время они вообще не общались. После того случая, когда он пролетел мимо нее и ее родителей в кабинете, когда ее собирались отчислить. Якобы собирались. Эстре на это все-таки не пошла, что в очередной доказывало: у ректора все-таки есть мозги. Не совсем она повернутая на дисциплине и правилах. Случись, конечно, ей все-таки попытаться Амиру отчислить, Люциан использовал бы все ресурсы, чтобы этого не случилось, но пронесло. Амира же обиделась на то, что он просто бросил ее в тот раз и долгое время с ним не разговаривала.

Ночью, когда Люциан встречался с Дракуленком, все изменилось. Она написала, что была неправа, сказала, что хочет поговорить. Вот во время их разговора на следующий день, когда он объяснил, что узнал кое-что важное о близком друге, что ему нужна помощь, поэтому так и ушел, Амира спросила:

– Ему или все-таки ей?

– Даже если ей, какая разница?

– Разница большая! Ты на своей Ленор Ларо помешался.

Потом она, правда, извинилась. Сказала, что очень расстроилась и перенервничала, когда речь зашла об отчислении, а еще – что ей здорово досталось от родителей. Несмотря на сильную магию, дела у них в последнее время шли не очень, и узнав о том, что дочери грозит отчисление, они, мягко говоря, не обрадовались.

– Мне запретили с тобой общаться! – воскликнула она, почему-то отводя глаза.

– Так ты поэтому меня избегала?

– Нет. Я… мне просто было очень больно, Люциан. Я думала, что я тоже твой близкий друг. – Это было совершенно искренне, а в синих глазах даже сверкнули слезы, и ему вдруг стало стыдно. Драх его знает, откуда это чувство взялось, раньше оно в нем в принципе не водилось.

– Я сожалею, Амира, – искренне произнес он. – Я правда очень тебя ценю, ты потрясающая.

– Но я не Ленор, – пробормотала она.

– Ты не Ленор, – подтвердил он. Не стал отшучиваться, сворачивать с разговора или вообще игнорировать, как раньше поступал со всеми своими девчонками. Тем более что дружба с ней – никакая не дружба, вполне очевидно, что она просто в него влюбилась. Такое уже случалось, точнее, такое случалось постоянно, и раньше ему было плевать. Но не с Амирой. Во-первых, она отчаянно напоминала ему сестру. Во-вторых, чужие чувства – это не игрушка. Стоило ощутить это на себе, чтобы понимать, как не стоит поступать с другими. Поэтому Люциан произнес: – Я пойму, если ты не захочешь дальше общаться.

– Я… что? Нет! – Амира покачала головой. – Нет, Люциан, давай просто… Давай останемся друзьями, хорошо? Даже если я тебя не так поняла, я все не так поняла… для меня это очень важно!

Она смотрела ему в глаза, и Люциан сразу понял, что дружбы у них не получится. Девчонка была влюблена в него по самую макушку, а он это допустил. Не просто допустил, еще и поощрял. Ничего нового в общем-то. Но вместо того, чтобы как обычно ее отфутболить (смешное словечко из мира Лены), он произнес:

– Хорошо. Будем друзьями.

Пройдет время, Амира найдет себя парня и поймет, что ей самой эта дружба не очень-то и нужна. А пока… пока пусть будет так. Причинять девушке еще больше боли ему не хотелось.

Вернувшись в реальность, он толкнул дверь в кабинет Макса и вошел. Закрыл ее на замок. Накинул Cubrire Silencial, и только после этого посмотрел на виритта. С Леной он не говорил с того самого дня, как они поругались из-за Альгора. Ходили друг мимо друга, как чужие. Что, если за это время он и впрямь стал для нее чужим? Что, если она не ответит?

С Дракуленком они успели договориться до того, как поставили эту защиту, и в том, что он придет, Люциан не сомневался. Сомневался только в том, как это будет. До появления монстра из Загранья оставалось еще совсем чуть-чуть: но, судя по общению, он вполне разумный. Сориентируется на месте, например, не будет выскакивать сразу. Подождет, пока он свяжется с Леной и только после появится, чтобы успеть что-то сказать до появления Альгора и военных.

Проблема в том, что Люциан сам был военным. Не только тэрн-аром, но еще и военным, и знал, что если есть приказ бить на поражение, твари может не поздоровиться. Зная Альгора, ожидать можно всего чего угодно. Даже военные могут не успеть ничего сделать.

В кабинете стало чуть прохладнее, и он произнес:

– Ты наверняка знаешь, чем накрыло Хэвенсград, поэтому пока сиди, где сидишь. Я сейчас попытаюсь поговорить с Леной, вылезешь только когда она мне ответит.

А Лена не отвечала. Несколько вызовов виритта остались без ответа, но он продолжал. Нельзя допустить, чтобы она вышла за Альгора, не зная правды. Если сейчас отступить, то…

– Люциан, ты не понимаешь намеков? Я не хочу с тобой говорить.

В этот момент он облегченно вздохнул. Если Лена не хочет говорить, она не говорит, сей факт даже он уяснил. К счастью, она хотя бы ответила.

– Лена, с тобой хочет поговорить Дракуленок. Ему есть что тебе сказать, но Альгор сделал что-то, благодаря чему он не может к тебе приблизиться.

Ее лицо снова изменилось. Брови сошлись на переносице.

– Тебе не живется спокойно, да?! Зная, что я счастлива? Обязательно надо все испоганить? Солгать?

Я живу только для того, чтобы ты была счастлива, чуть не вырвалось у него. Потому что у этой мысли было и продолжение: со мной.

– Ты мне не доверяешь, это я уже понял. Поэтому с тобой хочет поговорить он. Учитывая, какое сейчас в Хэвенсграде положение, времени у вас не то чтобы много. Поэтому просто выслушай его. Это важно.

Лена какое-то время колебалась, а после кивнула. Она еще не вернулась к Альгору, что радовало. Не могло не радовать. За ее плечами отлично просматривалась ее комната в Академии… та самая, где они разругались окончательно. Где он ее в последний раз целовал.

Люциан глубоко вздохнул, а после произнес:

– Твой выход.

Ничего не случилось. Тишина резала слух – такая, что, кажется, можно было услышать биение сердца Макса на втором этаже.

Люциан обернулся. Он точно знал, что монстр был здесь, он же почувствовал его присутствие… да он до сих пор чувствовал его присутствие, но по какой-то причине тот не спешил появляться. Чего он ждет?!

– У нас мало времени, – повторил он. Слегка раздраженно.

Ничего не произошло снова.

Лена прищурилась.

– Откуда ты узнал о Дракуленке? – холодно спросила она. – Хотя стой. Это кабинет Макса? Ты что там делаешь?

– Мы собирались с тобой поговорить! – процедил Люциан. – Потому что иначе не получалось. Но, видимо, что-то случилось, он не хочет выходить, или не может.

Она покачала головой.

– Поверить не могу. Ты еще и Макса в это втянул.

– Во что?! Почему ты мне не веришь?! – чуть ли не прорычал он. – Что я такого сделал, что ему ты веришь слепо, а меня подозреваешь во всем, в чем только можно?

– Люциан, я больше не хочу с тобой говорить. – Лена в упор посмотрела на него. – Никогда. Ни-ког-да, понимаешь?

– Если ты все это слышишь, сейчас самое время выйти! – прорычал Люциан, обращаясь уже не к ней и ни на что особо не надеясь.

Ответом ему по-прежнему была тишина, а вскоре виритт сообщил, что Ленор Ларо ушла. От ярости и собственного бессилия захотелось крушить все вокруг, но Люциан только сжал кулаки и зарычал уже в голос. Что эта скотина устроила?! Струсила в самый последний момент?! Не захотела появляться, чтобы не нарываться на неприятности?

– Он не м.ж..т, – донеслось тихое сзади.

Резко обернувшись, Люциан наткнулся взглядом на Этана. Раньше ему казалось, что он сходит с ума, но сейчас…

– Ты, к драхам, кто?

– Не уз…ешь? – Голос звучал глухо, словно доносился из другой комнаты, а может быть, даже из другого дома. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы  расслышать слова, часть из которых терялась или терялась наполовину.