Чжу Янь показалось, что в комнате стало ужасно холодно.

– Видишь ли,– продолжал князь Чи,– легко добавить новые узоры на и так прекрасную парчу[14], куда тяжелее прислать уголь во время снегопада. Если уж в тот момент удалось подружиться с сыном императора, пребывающим в затруднительном положении, разве не стоит приложить усилия, чтобы завязать крепкую дружбу после того, как он стал императором?

После нескольких бокалов вина князь Чи уже не мог сдержаться и высказал все, что было на уме.

– Ты ведь не знаешь, что я рисковал, отправив тебя на гору Цзюи… Даже если не брать в расчет Ведающего Судьбами, князь Цин и его прихвостни тоже бросали на него алчные взоры. Кто бы в то время осмелился завести дружбу с изгнанным принцем? Но ты была всего лишь ребенком, поэтому никто не принял тебя всерьез… – Князь Чи довольно улыбнулся. – Хм, никто не ожидал, что у вас все так удачно сложится!

Чжу Янь смотрела на князя Чи таким взглядом, словно впервые его узнала. Да, этот крупный мужчина средних лет, грубый и резкий на вид, на самом деле оказался искусным и дальновидным интриганом. Конечно, ведь он не просто ее отец, он князь клана Чи и, помимо жены и дочери, должен заботиться обо всем клане.

Она поняла это впервые с тех пор, как подросла.

Да, родители любят ее, это несомненно, но их любовь не безусловна.

Сердце Чжу Янь сжалось, она долго молчала, прежде чем прошептать:

– Так, значит, в этот раз ты привез меня из Восточной пустоши, чтобы…

– Чтобы рискнуть… – Князь Чи выдохнул алкогольные пары, коснулся волос дочери и серьезно сказал: – Твоя удача – удача для всего клана Чи. Изначально я думал, что ты станешь женой наследника клана Бай, я был бы доволен и этим. Ты же превзошла мои ожидания. Несносная девчонка, тебе несказанно повезло, ты станешь второй женой императора Кунсана.

Чжу Янь застыла.

– Второй женой императора?

– Да, второй женой, уступающей лишь императрице! – Князь Чи довольно похлопал себя по бедру. – Впервые за двести лет княжна клана Чи станет второй женой императора!

Чжу Янь надолго потеряла дар речи.

– А кто… кто станет императрицей?

– Конечно, кто-то из княжон клана Бай. А что такое? – Князь Чи заметил перемену в поведении дочери и потрясенно спросил: – Неужели ты стремишься стать императрицей?

– Я… – Губы Чжу Янь задрожали.

Князь Чи вздохнул.

– Не глупи… Как бы сильно наследный принц тебя ни любил, в конце концов, ты княжна клана Чи. Ты не можешь стать императрицей, это идет вразрез со всеми устоями.

– Это… это его слова? – тихо прошептала она.

– Это тысячелетние правила императорской семьи Кунсана! – сурово ответил князь Чи. – А-Янь, это ребячество! Ты хочешь получить больше, чем имеешь право взять. Будь послушной, ты не должна стремиться в императрицы!

Чжу Янь стало трудно дышать.

– И кого же он намерен сделать императрицей?

– Не знаю. Во всяком случае, не княжну Сюэин, – нахмурился князь Чи. – Наследный принц сегодня долго беседовал наедине с князем Бай, наверное, они достигли какого-то соглашения. Думаю, теперь наследный принц должен будет выбрать себе в невесты кого-то из оставшихся княжон клана Бай, иначе этот старик не пошел бы ни на какие договоренности и не разорвал бы помолвку.

– Правда? – пробормотала Чжу Янь, побледнев.

– А-Янь! – Князь Чи подскочил и обнял дочь. – Не переживай, это всего лишь дань уважения старинным правилам. Если он не подчинится, боюсь, ему не стать императором.

Слова отца больно ранили душу Чжу Янь, и даже его теплые объятия не могли залечить эту рану.

Разумеется, отец прав. Как наследный принц Кунсана, Ши Ин не может действовать так, как велит его сердце, он должен учитывать ситуацию в мире и положение простого народа. Если он хочет унаследовать трон, ему придется заручиться поддержкой шести удельных князей и неизбежно жениться на одной из дочерей князя Бай.

Все взаимосвязано, нельзя пропустить ни один шаг, иначе вся цепочка будет разорвана.

Но… но…

– Даже если будет императрица, что с того? Сердце наследного принца все равно принадлежит тебе. Разве этого недостаточно? – утешал князь Чи, похлопывая дочь по спине. – Послушай, твоя мать, когда вышла за меня замуж, была всего лишь наложницей. Разве за все эти годы я хоть раз дурно с ней обошелся? Когда однажды императрица умрет, ты, как наложница Цин, сможешь стать хозяйкой гарема.

– Прекрати! – закричала Чжу Янь. – Хватит такое говорить!

Князь Чи удивленно склонил голову, заметив, что Чжу Янь плачет. Горе дочери заставило его стальное сердце сжаться.

– Не плачь, не плачь, – приговаривал он, поглаживая дочь по спине. – Мое сердце разбивается на части, когда ты плачешь.

Несмотря на уговоры, Чжу Янь продолжала рыдать в его объятиях. Она плакала так долго, что на улице успело стемнеть. Только тогда она наконец успокоилась и тихо вздохнула.

– Я иду спать, – прошептала она, полностью потеряв присутствие духа.

Когда Чжу Янь вернулась в комнату, лампы уже зажгли. В спальне было светло, словно днем.

Княжна была непривычно молчалива, она отрешенно смотрела на скачущее в лампах пламя. Огонь – это божество, которому поклонялся клан Чи и все жители пустыни. Легенды гласили, что в душе каждого представителя княжеского рода клана Чи живет неугасимое пламя. Но может ли огонь гореть вечно?

Чжу Янь вытащила Нефритовую Кость из прически, и ее прекрасные волосы водопадом рассыпались по плечам, делая лицо еще более бледным. Посмотрев в бронзовое зеркало, княжна почувствовала в сердце смутное беспокойство.

За последний год на ее долю выпало много потрясений. Она прошла извилистый путь, на котором ей встретилось несколько разорвавших сердце смертей. Единственная дочь, княжна клана Чи с самого детства жила в любви и роскоши. Веселая, смешливая, не знающая печали, за этот год она так много плакала, что хватило бы на двадцать.

Каждая слезинка забирала что-то из ее жизни, бесповоротно меняя характер. Теперь она не столь легкомысленна, не столь бесстрашна, не столь самоуверенна. Например, узнав, что Ши Ин собирается сделать императрицей кого-то другого, она, вопреки обыкновению, не разозлилась и не вышла из себя.

Она не пришла в ярость, она просто чувствовала грусть и пустоту.

Чжу Янь крепко сжала Нефритовую Кость в ладони и, не удержавшись, посмотрела в окно на ярко освещенную вершину Белой Пагоды Целань. Чем он сейчас занят? Должно быть, он окружен толпой людей, не имея ни минутки, чтобы отдохнуть. Будет ли у него время… чтобы вспомнить о ней?

И хотя сейчас они оба находились в столице империи, еще никогда Чжу Янь не чувствовала, что они так далеко.

В прошлом наставник и ученица в одиночестве жили в глубокой долине. Ей стоило только повернуть голову, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. После того как он станет императором, в его мире появятся жены и наложница, чиновники и простой народ. Его мир станет обширным и многолюдным, ей придется преодолеть целую толпу, чтобы встретиться с ним взглядом.

И в этом огромном мире… не потеряет ли она его совсем?

Было бы куда лучше, если бы он не взошел на трон.

Но стоило этой эгоистичной мысли зародиться, Чжу Янь решительно ее подавила. Ей стало стыдно. Она хотела, чтобы он принадлежал только ей, но забыла, что в его жилах течет императорская кровь. Даже когда он жил в одиночестве в долине, в его сердце всегда была Облачная пустошь.

Оперев ладонь о щеку, Чжу Янь задумчиво смотрела на Белую Пагоду Целань, выделяющуюся на ночном небе, ее мысли были далеко, а в сердце царили хаос и тревога. Вдруг краем глаза она увидела движение – будто мотылек влетел в открытое окно. Он полетел на свет, прямо на открытое пламя.

Чжу Янь инстинктивно выставила руку, желая прогнать мотылька. А в следующий миг потрясенно замерла. Это был не мотылек! Это… это…

Не обращая внимания на обжигающее пламя, Чжу Янь практически выхватила маленький предмет из огня. Это был маленький бумажный журавлик, с разорванными крыльями, перепачканный в крови. Как он вообще смог долететь сюда?

– Ах! – Чжу Янь подскочила с кровати, сонливость как рукой сняло. – Сумо!

Это определенно один из бумажных журавликов, которого она отправила в прошлом месяце на поиски Сумо!

Неизвестно, какой путь проделал изувеченный журавлик, его крылья мерцали слабым светом, магия почти истощилась. Чжу Янь положила бумажную птицу на ладонь и стремительно погрузилась в сохраненные журавликом воспоминания. Слабый свет пульсирующими лучами исходил из журавлика, превращаясь в образы.

Глубокий колодец, черный, словно бездушный глаз. По ободу колодца светилась магическая печать, образуя замкнутый круг. И в самом центре этого золотого глаза, словно в утробе матери, свернулся калачиком ребенок. Сумо лежал под водой, не открывая глаз и не шевеля губами. Но Чжу Янь отчетливо слышала, как он несколько раз позвал: «Сестрица… сестрица!»

Этот зов, словно долетевший из-под земли, разрывал ей сердце.

Но только Чжу Янь хотела приблизиться и внимательнее присмотреться, как нахлынул золотой свет, мгновенно отсекая воспоминание, словно закрывая его железной стеной!

– Сумо! – закричала Чжу Янь и побледнела.

Это был всего лишь свет, но она почувствовала донесшиеся с того конца боль и борьбу. Что происходит? Щеночек попал в беду? В чьих руках оказался Сумо после беспорядков в Лиственном городе? Снова в этом мире нашлись те, кто заставляет его страдать? Где находится этот колодец?