Деревянная палка толщиной с запястье с хрустом переломилась о спину ребенка, и Сумо упал на землю.

– Проклятый маленький ублюдок! – Хозяин в сердцах отшвырнул обломок палки. – Содержать тебя – пустая трата денег. Тебя нельзя продать, а когда тебя бьют, ты не плачешь! Так у меня даже жемчужин не будет, чтобы их продать! Какой смысл тебя кормить? Лучше уж просто выбросить!

– Было бы жалко его просто выбросить, – сказал подоспевший слуга, указывая на ярко-бирюзовые глаза ребенка. – По меньшей мере можно что-то выручить за его глаза!

Владелец лавки ударил себя по бедру.

– Точно! Как я мог забыть об этом? Тело русалки – само по себе драгоценность. Если вытащить его глаза и тщательно их обработать, можно получить великолепные темно-зеленые жемчужины! За них дадут несколько сотен золотых чжу!

Он еще не закончил говорить, а Сумо схватил осколки глиняной миски, валявшиеся под ногами.

– Что такое? – опешил хозяин лавки, думая, что ребенок снова собирается нападать.

Но Сумо только холодно взглянул на людей Кунсана и без колебаний молча вонзил осколки себе в глаза! Кровь брызнула из глаз, не алая, а почти черная, превращая прекрасное лицо ребенка в демоническую маску.

Все, кто был в лавке, в ужасе застыли на месте, словно изваяния.

– Убирайтесь! Вы, грязные кунсанские скоты! Я больше никогда не позволю собой помыкать! Вам никогда не удастся получить хоть что-то из моего тела!

Две кровавые дорожки тянулись по его лицу, и это выглядело ужасающе.

Когда ребенок в иллюзии выкрикнул эту фразу, трое старейшин, обступившие колодец, побледнели. Морской царь собственноручно выколол себе глаза!

– Плохо! – воскликнул старейшина Цюань, скрещивая руки у солнечного плетения. – Скорее, сформируйте построение!

На их глазах из груди ребенка хлынуло нечто, заполняя собой все внутри барьера техники «Забвения». Это была сила, наполненная ненавистью, стремящаяся все вокруг стереть в порошок и исчезнуть самой!

Старейшины не успели сформировать магическое построение. Огромная сила высвободилась и тут же разнеслась во все стороны, словно неудержимый шторм. Обломки древнего колодца разметало во все стороны, и магическая печать перестала существовать.

Трое старейшин Морского царства повалились на землю, словно сметенные невидимой рукой.

– Что… что произошло? – закричал старейшина Цин, но стоило ему открыть рот, как из горла хлынула кровь. Он скорчился от мучительной боли, тело будто рвали на части.

– Кха-кха… – закашлялся старейшина Цюань, сглатывая кровь. – Техника «Забвения» работает в две стороны. Мы можем влиять на его сознание, но и он может влиять на наше. В этом ребенке скрыта сила в сотни раз больше той, о которой я предполагал… Мы не сможем его контролировать!

Он сумел выпустить из плена иллюзии бумажного журавлика. Его сила воли была потрясающей, она преодолела все возведенные старейшинами барьеры. Он был готов умереть, но не отказаться от своей надежды. Невероятно! Малыш, в котором еще даже не пробудилась кровь Морского царя, разрушил их совместную иллюзию!

Старейшины желали полностью покорить разум ребенка и вложили в заклинание всю свою мощь. Они создали страшную иллюзию, показали Сумо жестокие, ужасные сцены. Они хотели вторгнуться в сердце и разум ребенка, подавить его упрямый нрав. Этот ребенок должен был наконец потерять надежду и возненавидеть народ Кунсана.

Но они не ожидали подобного поворота событий. Утратив надежду, Морской царь не покорился судьбе, а выколол себе глаза!

Трое старейшин бессильно лежали на земле, сокрушенные чудовищным ударом.

Древний колодец был разрушен. Сумо лежал в ледяной воде, свернувшись в калачик, его лицо было бледным, как лист бумаги, он был похож на белую пену на темной воде. Тело ребенка дрожало, глаза были закрыты, но из них непрерывным потоком текла кровь, окрашивая все вокруг в кроваво-красный цвет!

Старейшина Цюань, превозмогая боль, с трудом поднялся на ноги, спрыгнул в разрушенный колодец и взял ребенка на руки. На лице Сумо отпечатался четкий кровавый след.

Двое других старейшин были потрясены. Неужели все по-настоящему? Он пострадал в мире грез, почему же истекает кровью в реальном мире?

– Неужели техника «Забвения» может убить или покалечить? – Старейшина Цюань выглядел необычайно взволнованным, глядя на тщедушное тельце в своих руках. – Мы должны поспешить и вылечить Морского царя, иначе он может ослепнуть навсегда.

Двое старейшин помогли старейшине Цюаню выбраться. Они еще не успели ничего предпринять, как услышали чьи-то шаги.

Все это время Жуи не находила себе места, охваченная беспокойством. Когда раздался оглушительный гул, она немедленно прибежала. Увидев Сумо, свернувшегося калачиком на руках старейшин, она поняла: произошло что-то ужасное, – и горько заплакала. Она прижала к себе ребенка и только тогда заметила, что из глаз его течет кровь.

– Что случилось? Что с Сумо? – закричала она.

Старейшина Цюань кашлянул, а затем кратко пересказал все, что произошло.

С каждым словом лицо Жуи становилось все бледнее. Ей хотелось кричать, выложить все, что она думает об этих троих, и лишь их высокий статус удержал ее от гневной речи. Жуи разрыдалась.

– Увы… это моя вина, – вздохнул старейшина Цюань. Обычно суровый и неприступный, он склонил голову, признавая свою ошибку. – Я действовал слишком поспешно. Морской царь еще слишком мал, а удар был слишком силен. Я не ожидал, что Сумо столь уязвим: только что он был полон уверенности, а в следующий миг оказался абсолютно разбит.

Жуи задохнулась от возмущения – и это говорит уважаемый старейшина? Но все, что она могла, – лишь крепче обнять ребенка, стирая с его лица кровь и слезы.

Маленький Сумо лежал в ее объятиях холодный и неподвижный.

Что здесь скажешь? В том, что случилось, есть немалая вина Жуи. Она сговорилась со старейшинами, обманула доверие ребенка и загнала его в ловушку. И вот теперь он сломлен.

Кто бы мог подумать, что, отказавшись от мечты, он уничтожит и себя!

– Сумо… Сумо! – тихо позвала Жуи, но он остался недвижим. – Он ведь не… он ведь жив, правда? – обернулась она к старейшинам, обмирая от страха.

– Если так, значит, он не тот, кого мы ждали несколько тысяч лет, – невозмутимо ответил старейшина Цюань. – Я сейчас же отправлю за лекарем. Позаботься о нем и сообщи, как только он очнется.

– Хорошо, – кивнула Жуи.

– Мы не можем отступить, иначе все усилия будут потрачены впустую.

Подумав, старейшина Цюань наклонился к Жуи и что-то ей прошептал. Распрямившись, он произнес в полный голос:

– Если, проснувшись, он станет тебя расспрашивать, ответь так, как я сказал. Слово в слово.

– Поняла, – кивнула Жуи и посмотрела на Сумо. Ее сердце было не на месте.

Ребенок по-прежнему был без сознания. Порой его плечи вздрагивали, словно он видел кошмар, от которого не мог очнуться. Из-под закрытых век сочились красные струйки. То ли кровь, то ли слезы.

Сумо… Сумо… что же тебе снится?

В том бесконечном кошмаре небо и земля были черными, ниоткуда не пробивалось ни лучика света. Маленький и одинокий под толщей холодной воды. Сможет ли ты очнуться? Хватит ли у тебя на это воли? Может быть, ты просто хочешь закрыть глаза и уснуть навсегда?

Ты наш Морской царь, спаситель морского народа, мы никогда не сможем отказаться от своих надежд на тебя.

Почему же мы так безжалостны к тебе?

Жуи отнесла бесчувственного ребенка обратно в комнату и осторожно положила на кровать.

Это была отдельная спальня, расположенная на заднем дворе. В отличие от большого сарая, в котором спали другие дети, здесь было тихо и уютно. Жуи накрыла Сумо одеялом, тщательно смыла кровь со щек теплой водой. Сгорбившись и тяжело вздыхая, она смотрела на худое лицо. Кровь можно смыть, но слепые глаза уже никогда не смогут видеть.

Так же, как никогда не будет склеено разбитое сердце.

Старейшины ошиблись. Совсем другого результата они хотели добиться, применяя технику «Забвения». А последствия оказались трагическими. Все, что пережил Сумо в созданной старейшинами иллюзии, навсегда оставит след в его подсознании. Эти шрамы будут спрятаны глубоко в сердце, ненавязчиво искажая истинные воспоминания, изменяя личность, сея семена ненависти ко всему народу Кунсана. Эти семена рано или поздно прорастут ядовитыми лозами, заслоняющими небо и землю.

Конечно, Жуи не хотела, чтобы кунсанская княжна забрала сердце Сумо, но столь жестокие методы выходили за все возможные рамки.

Возрождение страны… возрождение страны…

Как много русалок были принесены в жертву ради этой далекой мечты. Станет ли Сумо следующей жертвой?

Жуи сидела в темноте ночи, думая об этом. Сердце болело, будто его проткнули кинжалом.

Немало времени прошло, прежде чем Сумо очнулся. Он еще не открыл глаза, но инстинктивно отбросил руку Жуи, приподнялся на локтях и попытался отползти назад.

– Не бойся, это я, – прошептала она ребенку на ухо, придерживая его худое тело. – Это я, тетя Жуи… лежи, тебе надо отдохнуть.

Услышав ее имя, Сумо вздрогнул, но перестал сопротивляться.

Жуи вздохнула с облегчением. Кажется, техника «Забвения» не разорвала ее связь с ребенком. Только бы он доверился ей, только бы не отталкивал ее заботу.

Жуи обняла притихшего ребенка.

– Как я здесь оказался? – после долгого молчания спросил Сумо. – Я помню… что был на Западном рынке Лиственного города.