– Права ли я буду, если выскажу предположение, что Хадсон не очень-то ответственно пользовался своей силой?

– Так ведут себя многие молодые вампиры.

– Это не ответ. – Я поднимаю бровь и жду, чтобы он посмотрел на меня. Это занимает больше времени, чем следовало бы. – А вот ты кажешься мне очень ответственным.

Он выгибает брови и демонстративно обводит взглядом разгром, который учинил в своей спальне.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Хадсон… – Он вздыхает: – У Хадсона были грандиозные планы. Он всегда старался дать вампирам больше денег, больше силы, больше власти, что само по себе нельзя счесть чем-то плохим.

Меня так и подмывает не согласиться. Ведь если ты намереваешься заполучить больше силы, денег и власти, ты должен откуда-то это забрать. А история показывает, что при отъеме любой из этих трех вещей с людьми, у которых ее отнимают, обходятся не слишком гуманно.

– Но где-то на пути следования этим планам он сбился с пути, – продолжает Джексон. – Он был так занят тем, чего мог бы достичь, и тем, как этого можно было достичь, что ему не приходило в голову остановиться и поразмыслить, стоит ли вообще добиваться этих целей.

Я пытался убедить его сдать назад, прислушаться к голосу разума, но поскольку Лия и моя мать продолжали лить ему в уши всю эту хрень о том, что он, мол, Избранный, достучаться до него стало невозможно. Никто уже не мог заставить Хадсона понять, что его представление о явном предназначении… неприемлемо, особенно потому, что эти его планы включают в себя… – Голос Джексона затихает, с минуту он продолжает молчать, и взгляд у него делается такой, словно мыслями он сейчас далеко, в другом времени и в другом месте.

– Отношения между вампирами и теми, кто меняет обличья, всегда были напряженными, – продолжает он наконец, и в его тоне звучат такие нотки, будто он оправдывается, чего прежде я никогда за ним никогда не замечала. – Мы никогда по-настоящему не ладили ни с волками, ни с драконами; они не доверяют нам, а мы, конечно же, не доверяем им. Так что, когда Хадсон разработал план, как нам… – он рисует в воздухе кавычки, – «поставить меняющих обличья на место», многие решили, что в этом что-то есть.

– Но не ты.

– Я считал, что нападки на человековолков – это несправедливость. А потом они стали здорово смахивать на геноцид. Особенно когда Хадсон начал прибавлять к своему списку и других сверхъестественных существ – и даже тех вампиров, которые стали ими не в силу рождения, а в результате укуса. И дело обернулось скверно.

– Насколько скверно? – спрашиваю я, хотя вовсе не уверена, что в самом деле хочу услышать ответ на этот вопрос. Ведь сейчас Джексон мрачен, как никогда. И к тому же употребляет такие слова, как «геноцид».