– Это не то, что ты думаешь, – говорю я ей наконец.

– Понятно, – кивнув, отвечает она, и это совсем не то, чего я ожидаю. Затем она встает и подходит к своему ящику с пижамами. – Думаю, я приму сейчас душ и смою с себя сегодняшнюю грязь.

– Значит, ты больше не хочешь говорить о Зевьере? – спрашиваю я, когда она направляется в сторону ванной.

Она улыбается, улыбка освещает все ее лицо и наконец сменяет серьезность последних минут.

– Мне пока нечего сказать, – говорит она. – Разве что… ведь он понравился тебе, да?

– И даже очень. По-моему, он классный. И подходит тебе.

– Да. – Она кивает, и улыбка сходит с ее лица. – Я тоже так думаю.

Когда за ней закрывается дверь ванной, я проигрываю в голове весь наш разговор, гадая, что могло заставить ее вести себя так странно. Но единственное, что приходит мне в голову, это ее чудная реакция на мои слова о том, что мы с Хадсоном разговариваем друг с другом.

Но что же мне делать? Этот парень живет в моей голове – так разве я могу просто игнорировать все, что он говорит?

– Пожалуйста, не делай этого, – говорит Хадсон, стоя у окна. Думаю, он любит это место, потому что там он смотрится, как один из этих мрачных героев из романов сестер Бронте.

– Ну нет, – фыркает он. – У сестер Бронте все герои слабые, жалкие и странные. Я определенно герой романа Джейн Остен. – Он принимает надменный вид, вздернув подбородок и выпятив грудь. – Как насчет самого мистера Дарси?

Я прыскаю со смеху, как он и хотел, потому что как же тут не смеяться? Он выглядит сейчас так нелепо, что я не могу не хохотать. Особенно когда он напускает на себя оскорбленный вид.

– Никому не говори, но лично я никогда не была фанаткой Дарси, – говорю я, когда наконец перестаю смеяться.

– Что? Да это же святотатство, форменное святотатство!

Теперь он смеется вместе со мной, его лицо сияет, голубые глаза блестят. И я не могу этого понять. Не могу, и все.