Магда. Наверное, узнала о том, что произошло, и теперь страстно желает не только выяснить подробности, но и спеть очередную оду в его честь. А ведь он не сделал ровным счетом ничего. Зато она, — Клим осторожно отвел спутавшуюся прядь от лица Верушки, — она свершила невозможное...
— Я думал, что спасаю мир... Глупый мальчишка, возомнивший себя всесильным! Нет, я всего лишь палач, которого ненавидят и боятся. Не человек и не... - он горько усмехнулся. — И уж точно не ведьма, как ты понимаешь. Что-то непонятное... Не способное разобраться в самом себе.
Клим тяжело вздохнул. В его груди забулькало.
— Черт... - он зажмурился, давясь нахлынувшими слезами. — Черт!..
Клим вскочил и понесся в ванную. Увидев свое отражение, замер и схватился за голову.
— Я осёл, просто осёл!
Он намочил полотенце и, вернувшись, стал аккуратно обтирать лицо девушки. Ее кожа была теплой и упругой. Клим даже немного воспрял духом, рассматривая ее густые ресницы и приоткрытые губы. Возможно, все это было зря и, пытаясь привести ее в чувство, он лишь неминуемо приближал собственный конец. В его руках была столь сильная ведьма, что заглядывая в ее сущность, он не мог ни определить глубину колодца ее силы, ни ее принадлежность. Но то, что она единственная выжила в этом кошмаре и сдерживала напор нескольких зрелых инициированных ведьм, говорило о том, что он столкнулся не просто с ведьмой, а с воплощением самого высокого порядка. Как есть матка у осиного роя, единственная способная производить потомство, так и среди ведьм есть те, кто может собрать и удержать вокруг себя весь рой. Представить, что ею могла быть эта юная девушка с золотистыми волосами, казалось сродни кощунству.
Верушка Кроль стала для него загадкой, наваждением, вызовом, а еще — застрявшей в сердце иглой, которая с каждой минутой входила в него все глубже.
Обычному человеку практически невозможно разобраться, мертва ли ведьма на самом деле. Зачастую, даже за секунду до того, чтобы испустить последний вздох, ведьма в состоянии проклясть одним лишь взглядом. Поэтому те, кто лежал в грузовике, были связаны, а их тела помещены в холщовые мешки. Выводы, которые сделал Драга, определяли его опыт. И все же, Верушка оказалась жива. Даже смертоносный огонь не смог уничтожить ее красоты. Но как знать, что на самом деле скрывается за ее ангельским ликом? Теперь, когда она прошла инициацию и вобрала в себя все то, что даровал ей хаос?
Ее веки дрогнули. Клим инстинктивно одернул руку. Девушка застонала и коротко вздохнула. На миг ему показалось, что из ее губ вырвалось легкое облачко голубоватого пламени. Но, скорее всего, ему просто померещилось, потому что он и сам находился где-то между реальностью и потусторонним. Его мотало, однако не лишало сил. Рядом с Верушкой ему хотелось быть другим, но вот каким, он не мог себе представить.
Полотенце пропиталось грязью. Клим направился в ванную, когда его спину прострелил пронзительный взгляд. Он остановился, ожидая удара, а затем развернулся, чтобы встретится с
"Сейчас или никогда" — почему-то промелькнула шальная мысль.
— Где я?.. — едва слышно сказала Верушка и подняла перед собой связанные в запястьях руки. Ее глаза наполнились ужасом, растерянностью и гневом.
Клим почувствовал исходящий от нее жар.
— Вы... - глухо произнесла она. — Я узнала вас. Теперь вы меня убьете?
— Пожалуйста, не делай скоропалительных выводов, — остановил ее Клим. Сердце его подскочило к самому горлу. — Тебе ничего не угрожает! Ты у меня дома. А это... - он подбородком указал на веревки вокруг ее запястий. — Это для твоей же безопасности.
— Безопасности... - повторила Верушка и вдруг заметалась, с остервенением выкручивая себе руки, чтобы избавиться от пут.
Он бросился к ней, навалился сверху и оказался так близко, что ощутил на своих губах ее рваное горячее дыхание.
— Пожалуйста, Верушка... я не причиню тебе вреда. Слово Главного Инквизитора Родняны...
Глава 39
Глава 39
— Нет! Слезьте с меня немедленно! — закричала Верушка. Ее глаза полыхнули, и в то же мгновение Клима отнесло в сторону.
С глухим стуком его голова вписалась в стену, а затем упала на грудь.
Верушке удалось извернуться и встать на колени. Матрас на кровати Главного Инквизитора оказался достаточно твердым, чтобы она смогла удержать равновесие. Выставив перед собой руки, она приготовилась дать отпор, но молодой мужчина не шевелился.
— Эй!.. — тихо позвала она и быстро огляделась.
Да, это действительно была квартира. Огромных размеров студия, в которой, судя по всему, он жил один. Однако его кровать больше напоминала арену, нежели скромную лежанку для одиночки, что, впрочем, вполне соответствовало масштабу жилища. Стены матово светились от лунного света, падавшего через окно, и Верушка, заметив круглый дымчатый диск, замерла, пораженная его близостью.
Мужчина дернулся и застонал. Его тело сместилось чуть вбок.
— Я правда не хотела... - прошептала она и закусила нижнюю губу.
Сползая с кровати, успела заметить грязное полотенце на полу и то, в каком виде находилась сама. Жуткие воспоминания нахлынули на нее и буквально свалили с ног. Небольшое расстояние, которое разделяло ее и Климентия Парра, Верушка проползла на коленях, ощущая каждую свою мышцу. Поначалу ей даже показалось, что внутри нее не осталось ни одной целой кости, такими болезненными были движения. Но тот, кто сидел сейчас перед ней, вероятно, чувствовал себя еще хуже.
Она ощущала его страдания практически как свои, с той лишь разницей, что видела их в ореоле красного оттенка, непонятно откуда появившегося вокруг головы мужчины. Теперь, когда она почти касалась его ног, Верушка наконец смогла рассмотреть своего врага вживую. Ничего нового, разумеется, она не открыла, кроме того, что испытала новый прилив бешеной энергии, беспрепятственно накрывающей ее словно куполом.
Сглотнув, она протянула руки и дотронулась до его плеча. Чуть надавив, толкнула.
— Вы живы?..
Он поднял голову и, зажмурившись, натужно охнул.
— Простите, я не хотела...
Мужчина открыл глаза, и в них она не заметила злости или ненависти. Он смотрел на нее так, будто ждал чего-то. Бледное лицо с подернутым синевой твердым подбородком, пронзительные темные глаза, в которых Верушка тонула, будто в омуте, густые брови и усталые морщинки возле глаз и на лбу, белеющая полоска шрама вдоль скулы, — взгляд Верушки медленно перемещался от одного к другому, подмечая и запоминая каждую деталь.
— Я знаю, что ты не хотела угробить меня в моем же собственном доме, — сказал он.
От звука его голоса ее качнуло. По телу побежали мурашки, и Верушка одернула руку, словно боялась обжечься.
— Там, в лесу, — начала она, — я... — Опустив голову, она всхлипнула и снова повторила: — Я не хотела... Что теперь со мной будет? Не понимаю, как это получилось... Как это все возможно!
Мужчина поднес ладонь к ее запястьям и вопросительно посмотрел на нее. Затем, не встретив сопротивления, стал развязывать крепко стянутые веревки. Верушка следила за его движениями и за тем, с какой осторожностью он прикасается к ней.
Ее враг, от которого следовало бежать. И которого она еще совсем недавно могла уничтожить вместе с другими ведьмами...
— Я не враг тебе, — произнес мужчина и погладил оставшийся от веревки след.
Его прикосновение оказалось мягким, почти нежным, и Верушка вновь с трудом перевела дыхание, борясь с охватившим ее волнением. Словно почувствовав это, Главный Инквизитор Родняны поднял на нее воспаленные глаза:
— Ты помнишь все, что с тобой произошло?
Она задумалась, а потом, ни слова не говоря, кивнула. Глаза ее наполнились слезами, и уже через мгновение горячие соленые капли потекли по лицу.
— Тише, тише, не плачь... — Мужчина потянул ее к себе, а когда она, не удержавшись на корточках, практически упала в его объятия, прижал ее голову к своему плечу.
— Это я их убила?! — Ее тело сотрясла крупная дрожь.
— Давай не будем сейчас говорить об этом?
— Я только хотела, чтобы они не делали того, что нельзя исправить... А получается, что сама... господи, как же мне со всем этим жить?.. И разве это жизнь?
— Послушай... — Климентий Парр провел ладонью по ее волосам, — есть вещи, которые вот так просто в двух словах не расскажешь. Я хочу, чтобы ты отдохнула и... - он зашипел от болезненного спазма.
Верушка подняла руку и, не глядя, коснулась сначала кончика его носа, а затем лба. Его ресницы щекотали ее ладонь, а она уже проваливалась в его боль, наматывая ее на кулак, как клубок шерстяных ниток.
— Я вижу... - ахнула она.
— Не надо! — он накрыл ее руку своей. — Там нет ничего интересного. Все, что тебе сейчас нужно, это горячий душ, стакан молока и сон. И мне тоже.
— Стакан молока? — растерялась Верушка.
Главный Инквизитор тихо рассмеялся.
— Да, мы просто выпьем молока. Как в детстве. Только у меня нет клубничного варенья.
— Нет, — она покачала головой. — У вас и молока-то нет...
В ванной комнате Верушка долго разглядывала свое отражение в зеркале и следила за перемещениями Климентия по квартире. Вот он остановился у окна. Затем открыл холодильник, чтобы убедиться в ее правоте. Достал еще одно покрывало и бросил его в кресло неподалеку от кровати. Снова подошел к окну... Она не могла объяснить, как это возможно, находясь в другом помещении за закрытыми дверями, знать, что делает другой человек. Но ее подсознание так ярко рисовало все эти картинки, что хотелось убедиться в том, что это не игра воображения.