Здесь уже стали появляться какие-то звуки. Капала вода. Что-то шуршало над его головой. А еще...
Он остолбенел и стал крутить головой, пытаясь определить направление гудения.
Осы... Множество ос, которые уже, кажется, почуяли его...
Гул нарастал с каждой секундой. Ближе... еще ближе...
* * *
Ночную тьму прорезал громкий сигнал экстренной связи. Круглый значок в углу монитора замигал оранжевым цветом, что указывало на высший уровень опасности.
Клим слетел с кресла, едва не запутавшись в покрывале, и кинулся к пульту. На экране возникло бледное лицо Драги.
— Клим! Твой телефон! Я никак не мог... Черт, Клим, срочно выезжай! Оно внутри замка! Оно... — Связь прервалась вместе со звуком. По экрану пошли полосы.
Тут же замигало второе видеоокно. Магда.
— Клим! Почему тревога? Что слу... - она осеклась, глядя куда-то поверх его плеча.
— Выезжаю! — хрипло крикнул он и отключил ее вызов.
-...твари... им... надо бы... дежурн... закрылись... - продирался сквозь помехи Драга.
— Еду! — взревел Клим, а когда обернулся, увидел огромные глаза сидящей на его кровати Верушки. — Останешься здесь. Я скоро...
— Нет, я не останусь, я поеду с вами!
— Куда?! — глаза его налились кровью. Лицо исказилось. — В инквизиторские подвалы?!
Она отшатнулась и сжалась в комок.
Клим подошел к ней и провел ладонью по ее волосам.
— Видишь, ты не убила их...
Глава 41
Глава 41
Сосредоточившись на смысле сказанного инквизитором, Верушка несколько раз моргнула и нахмурила брови.
— Я не хотела никого убивать!..
— Об этом я тебе и говорю, — покачал головой мужчина. — Ты не можешь нести ответственность за то... - он коротко вздохнул, — за то,
— Я ведьма, — напомнила ему Верушка и горько усмехнулась.
— Да, это так, — согласился он. Взгляд его стал мягче, а линия рта жестче. — Я бы никогда не поверил в то, что произошло с нами, но, — он развел руками, — жизнь не перестает меня удивлять. Прости, если сделал что-то не так, или чем-то обидел тебя. У меня нет ни слов, ни времени, чтобы сказать тебе все, что я хотел... Потому что должен уйти. И я не знаю, вернусь ли обратно.
Она вздрогнула и рефлекторно прижалась к его раскрытой ладони на своих волосах.
— Я ведь предупреждал тебя, что не знаю, что будет завтра. И уж тем более, сейчас. Прости меня...
Он отстранился, быстро обулся и взялся за ручку двери. Затем все-таки обернулся под воздействием ее пристального взгляда.
Обхватив себя руками, она была похожа на маленького воробышка. Растрепанные светлые волосы в беспорядке лежали на ее плечах, а одна прядь легким завитком свесилась на лоб. Клим сглотнул, давя в себе желание вернуться.
Но сдерживать собственные порывы он давно умел, как и принимать простую истину — дело превыше всего. Ведь как бы ему не хотелось чего-то иного, сейчас от него зависели жизни людей. Тех, кто находился в замке, и тех, кто даже не подозревал о нависшей над ними опасности.
— Если захочешь уйти, сделай это. Там, — он указал на письменный стол, — есть деньги.
Верушка молчала и смотрела на него. В очередной раз Клим подумал, что его вид способен напугать кого-угодно, не говоря о ведьмах, но во взгляде этой девушки он уже не замечал ужаса или презрения. Она была так чиста и бесхитростна, что ему вдруг почудился светлый ореол вокруг нее. Возможно, дело было в ее золотистых волосах, которые пахли его шампунем, а может, в изумрудных глазах с припухшими от недолгого и тревожного сна веками. Он очень хотел узнать это, но уже не мог.
— Прощай?.. — хрипло произнес Клим, но его вопрос остался без ответа. Дернув за ручку, он вышел и прикрыл за собой дверь, оставив ее незапертой.
* * *
Верушка обняла себя за плечи еще крепче, внезапно обнаружив, что внутрь нее пробрался леденящий холод. Она все еще видела перед собой лицо Главного Инквизитора и слышала его голос. Теперь, когда пришло понимание о его силе, такой редкой среди обычных людей, многие вещи приоткрыли свою суть и перед ней. До сих пор ей было сложно мириться с теми изменениями, которые произошли внутри нее, и по большому счету, она не чувствовала себя ни всемогущей, ни сколько-нибудь уверенной, однако когда он говорил с ней — явно или мысленно — что-то отзывалось в ее груди невероятным теплом, которого ей так долго не хватало.
Подумать только, а ведь когда-то ей казалось, что Стась Дым способен дать ей это тепло. Какой же глупенькой и неопытной она была, когда встретила его. И какую же непоправимую ошибку могла совершить, сделав последний шаг навстречу тому, кто рано или поздно предал бы ее.
Ее опалило жаром от собственных мыслей. Зачем, для чего и почему она сравнивает их? Стася и Климентия Парра?
— Боже... — Верушка прижала ладони к горячим щекам.
Лицо Главного Инквизитора не излучало ни тепла, ни приветливости, к тому же было обезображено шрамом. Но в глубине его глаз оживало совсем иное. В них она читала тоску и мучительное желание быть ближе...
— Ко мне?.. — она задохнулась от щекочущего волнения и растерянности. Губы ее затрепетали, а в груди стало тесно.
Какое-то время она еще пыталась найти иную причину его словам и поступкам, но последние фразы Главного Инквизитора колокольным звоном бились в ее ушах.
Он отпустил ее! Ни о чем не спрашивая, не уговаривая и не признаваясь в своих скрытых мотивах и желаниях, Климентий Парр даровал ее свободу.
И только она могла теперь решать, что делать с собственной жизнью.
Смятение и тревога заставили ее проползти по кровати к изголовью и лечь ничком, уткнувшись лицом в подушку. Раскинув руки, она со стоном вцепилась в простыни. Всюду был его запах. Она сама пропиталась им насквозь, даже не подозревая об этом, когда оказалась в его доме, в его ванной и в его постели. Измученная произошедшим, выкрученная, будто мокрое белье, полная сожалениями о том, что сделала, она даже не подозревала, что спасение придет от того, кто был ее врагом. Врагом всех ведьм. Или...
Верушка вскочила и сжала кулаки. Нет, не всех... Только тех, кто способен навредить и убить по-настоящему. И тогда, на болоте, ее так называемые "сестры" сплотились не только ради убийства Инквизитора. Им нужна была свобода действий, возможность творить зло всякому, кто попадет в поле их зрения. Да что там! Разве они способны были остановиться? Всепоглощающая жажда хаоса — есть суть любой ведьмы...
Схватившись за голову, Верушка качнулась из стороны в сторону. Откуда она это знает?
— Это знает он... - прошептала, ошеломленная этим открытием. — Любой ведьмы, — повторила она, — но не всякой.
В ней образовалось то спокойствие, которое приходит в момент осознания и принятия трудных, порой неразрешимых проблем. Все что она могла сделать, это находиться рядом с Климентием Парром, чтобы увидеть все своими глазами. Пусть не воочию, теперь это не имело никакого значения. Если они были способны чувствовать друг друга, то, возможно, смогут сделать это и сейчас. Ведь если ему грозит опасность, — Верушка до боли прикусила губу, — он не должен думать, что она одна из "них".
Ее дар, определяющий ее сущность, не может существовать без нее самой. А значит, только ей определять его назначение и руководить им.
Верушка села по-турецки и закрыла глаза. Внутри нее разлилось тепло. Сердце чуть замедлило бег.
Она представила Климентия Парра. Того, с газетной страницы. Потому что видеть его с капельками воды на груди и литых плечах значило сбиться с нужного настроя и увлечься совсем другими мыслями. Столь притягательными и неуместными, что становилось стыдно.
...Ночные улицы мелькали в окнах автомобиля. Фонтан и огромный зеркальный памятник на площади появились лишь на пару секунд и исчезли позади. Величественный замок из серого камня возник внезапно, вырвав из ее груди рваный вздох узнавания. Темнота, гнетущая и опасная, готовая поглотить все вокруг, обрела голос — осиное гудение, от которого у нее стали зудеть барабанные перепонки.
Хлопок двери.
— Мальчик... - прошептала Верушка и медленно провела по тыльной стороне ладони. Обрывочные картинки примешивались к тому, что происходило сейчас, но она не гнала их прочь, ведь все это принадлежало ему — Климентию Парру, Главному Инквизитору Родняны.
А значит, и ей.
Глава 42
Глава 42
Клим обвел замок потемневшим взглядом. Его верхняя губа приподнялась в оскале, сквозь сомкнутые зубы прорвалось тихое шипение.
"Посмертное заклятие..." — пронеслась в его голове устойчивая в своей правоте, а от того крайне болезненная мысль. Он не испытывал сожаления о том, что сделал. Возможно, за долгие годы его поступок стал единственным спонтанным в череде продуманных и оформленных здравым смыслом решений. Спасти Верушку Кроль значило для него гораздо больше, чем он считал изначально.
Его чувства, волнующие, странные и незнакомые, бередили в нем истинно мужское, и это было... приятно. Но все же, имея колоссальный негативный опыт и ежедневно находясь в прямом контакте с истинной нечистью, в глубине сознания он очень хорошо понимал, что выпущенная на волю энергия мертвой ведьмы магнитом притягивает к себе любую другую и трансформирует ее под себя. Ибо нет более мощного заклятия, чем данное на пороге небытия. А Верушка была еще столь неопытна, что вполне могла оказаться разменной монетой в этой непримиримой войне. Ее искренность и доброта, помноженные на ее дар, должны были жить, как и она сама. Даже если его не будет рядом...