– А я всегда удивлялся, как ты так спокойно пережила разрыв. Как разумно вы отнеслись к разводу. Я самому себе кажусь идиотом, – сказал отец.

Я взяла его под руку, и мы вместе пошли по песчаной дорожке, по кругу огибавшей озеро.

– На самом деле я должен был догадаться. Увидеть по твоим глазам или типа того. Мать бы наверняка смогла, – проворчал он.

Я почти остановилась.

– Это чушь, папа, и тебе самому это известно. Не сваливай все на отсутствие у тебя женской интуиции.

– Я даже не знаю, как это пишется.

У меня на лице появилась полуулыбка.

– Он остался в прошлом, пап. Просто после этого мне было очень плохо, так как я доверяла Нейту, а он меня унизил. Он не просто меня предал, а… – Я беспомощно пожала плечами. – Тогда я не представляла себе, что делать без тех планов, которые мы строили вместе. Знала лишь, что хочу писать книги. С тех пор это стало моим единственным планом. И больше ничего.

– Наверное, это моя ошибка. Я не должен был разрешать тебе так рано выскакивать замуж.

Теперь я остановилась и крепче сжала его руку.

– Прекрати убеждать себя, что ошибся в чем-то, когда меня воспитывал.

– Родители постоянно себя упрекают. С Морин то же самое, – ответил он. Уголки его губ чуть приподнялись.

– Тогда оба перестаньте. Ведь мы с Эверли – грандиозные доказательства того, что вы все сделали правильно. Естественно, мы совершаем ошибки, но это уж точно не результат недостаточного или плохого воспитания, дело в человечности и в том факте, что нам еще нужно вырасти.

Папа кивнул с задумчивым выражением лица, и мы продолжили прогулку. Солнце прекрасно ощущалось на моей коже, и я подняла голову к небу.

– А как сейчас выглядят твои планы, Доуни?

Вопрос, на который раньше я ответила бы очень подробно и который после развода начал вызывать панические атаки, теперь отозвался во мне непривычным спокойствием. Я как раз собиралась ответить, как вдруг мое внимание привлекли шаги позади. Я обернулась и…

Бегуна отделяло от нас еще не меньше пятидесяти метров, однако я все равно его моментально узнала.

Ну, конечно. Папа спросил про мои планы, и не прошло и секунды, как примчался Спенсер – в прямом смысле слова.

На нем была одежда для бега, он поддерживал устойчивый быстрый темп. Я подняла руку, когда до нас ему оставалось еще метров двадцать. Спенсер склонил голову набок и рукой прикрыл глаза от солнца. Когда он заметил меня, на губах у него заиграла широкая улыбка. Последний отрезок между нами оказался преодолен с рекордной скоростью. Подбежав к нам, Спенсер перешел на бег на месте.

– Мистер Эдвардс, как приятно с вами увидеться. – Он изобразил легкий поклон, что выглядело довольно забавно с учетом подпрыгиваний, а потом перевел глаза на меня. Улыбка тут же испарилась, и он остановился. – Мистер Эдвардс, почему у Доун так покраснели глаза? – Он подошел ближе ко мне и обхватил за плечи. – Ты плакала? Мистер Эдвардс, почему Доун плакала?