25

25

Оливия

Проведенные в Весско месяцы пролетели в мгновение ока, как по щелчку пальцев, потому что когда ты счастлив, время всегда кажется таким – быстрым. Последние два дня были бесконечно длинными и болезненными до скрежета зубов. Я думала, что покинуть Весско будет сложнее всего.

Но я ошибалась. Жить без Николаса намного труднее.

Я позвонила Элли из аэропорта, сказав, что возвращаюсь домой, и попросила ее встретить меня. Но когда я вышла из здания, меня ждала не она.

Там стоял мой папа.

Его глаза были чистые, трезвые и серьезные. Понимающие.

Когда он ко мне подошел, я уже плакала. Даже не пыталась сдержаться. Он говорил мне, что все будет хорошо; обещал, что все со мной будет в порядке. Говорил, что я сильная, как моя мама, и что через это пройду. Затем успокаивал меня, крепко держа в объятиях.

Мой герой.

Но это была моя борьба. Мне приходилось сражаться с желанием свернуться в клубок и плакать, потому что все болело. Грудь разрывалась от разбитого сердца, голова пульсировала от сомнений – вдруг мне нужно было поступить по-другому. Руки и ноги ныли от потребности побежать к нему, чтобы все исправить, чтобы обнять его и никогда, никогда не отпускать. Желудок крутило до тошноты. Было так больно, что вчера на секунду я подумала о возможной беременности, и эта мимолетная мысль принесла мне облегчение и радость. Это худшая причина хотеть ребенка, но тогда у нас с Николасом сохранилась бы связь. И у меня появилась бы причина вернуться к нему.

Знаю, что звучу жалко, но мне на это плевать. Вырванное из груди сердце делает нас и не такими.

Еще слишком рано для утренней тошноты, но даже если бы меня и рвало, я знаю, что не беременна. Подобное волшебство случается только в любовных романах и мыльных операх. В реальной жизни контрацептивы надежны и душераздирающе эффективны.

– Это действительно ты! О мой бог, могу я сделать фото? – спрашивает фигуристая двадцати-с-чем-то-летняя женщина.

– Нет. Извините, никаких фотографий, – бормочу я, изучая грязные тарелки в руках.

Бизнес процветает. Очередь у «Амелии» выходит за дверь и спускается дальше по кварталу. Люди здесь не ради пирогов. Кстати, папа поведал мне о тайной сделке с Саймоном Барристером в ночь, когда я вернулась домой. Контракт эксклюзивный, это означает, что мы вышли из пирогового бизнеса. И я рада этому. Рада, что мой отец трезв и здоров. Рада, что Элли может поступить в колледж, не неся на спине долговое бремя. Рада даже за себя – сейчас у меня есть выбор, моя жизнь не будет потрачена на дело, которое я ненавижу, но терплю ради любимой семьи.