– Точно нет.
– Я поеду в Нью-Йорк повидаться с Оливией.
– Не может быть и речи, – шипит она; ее глаза сверкают, словно лезвия.
– Я делал все, что ты хотела! Я стал тем, кем ты хотела меня видеть, но я никогда ни о чем тебя не просил! Прошу тебя сейчас… – Что-то ломается внутри меня, отчего мой голос становится хриплым. – Я
Она молча смотрит на меня в течение нескольких мгновений. Потом решается заговорить, ее голос становится нежнее, но решимость никуда не исчезает:
– Именно так это и должно закончиться. Я похожа на идиотку, Николас? Что я не знаю, о чем ты думал?
Я открываю рот, чтобы ответить, но она продолжает:
– Ты думал, что можешь отложить свадьбу на некоторое время, и, возможно, мог бы. Но факт остается фактом – придет день, когда тебе придется стать мужем и отцом. Ты станешь
–
Я вижу Оливию в своей голове: ее улыбающиеся розовые губы и искрящиеся глаза, которые смотрят на меня. Она смотрит так, когда я
– Слово «любовница» не имеет такого веса, как раньше, но все еще не очень хорошо, Николас. Ничего нельзя больше скрыть, теперь нет. У тебя есть цель. Твое предназначение. Подданные твоей страны будут восхищаться тобой. А Оливию… будут презирать. Возможно, весь мир будет высмеивать ее. Ты видел, как это происходит не один раз. Няни, которых берут под покровительство их женатые кинозвезды-работодатели, молодые ассистентки, пойманные в ловушку могущественных мужчин. Мужчин, которых никогда не выставляли виноватыми и не порицали. А женщину –
Мне нечего ответить. Потому что я не думал так далеко. Будущее не имело значения. Важным было держать Оливию в объятиях, иметь возможность целовать ее каждое утро и говорить с ней, показывать, какой драгоценностью она для меня является.
Бабушка хмурит брови, словно огорчена.
– Ты действительно настолько эгоистичен, мой мальчик? Эту жизнь ты для нее хочешь?