– Мой бог, я так молилась об этом, – искренне восклицаю я.

Он нежно берет меня за руки.

– Я приехал сразу же, как только смог. Я умолял короля Франциска позволить мне приехать к вам больше года, сразу, как услышал об ужасных обстоятельствах, в которых вы оказались. Какая страшная смерть постигла Гамильтонов! Убийства прямо на улицах Эдинбурга! Должно быть, вы думали, что королевство разрушалось прямо у вас на глазах.

– Это было ужасно. Ужасно! И они вынудили меня оставить сына!

– Они еще будут молить вас о прощении. А ваш сын непременно вернется к вам.

– Я снова увижу Якова?

– Вы станете его опекуном, клянусь вам. Но что насчет вашего мужа? Он стал вашим врагом? Примирение невозможно?

– Между нами все кончено. Навсегда. – И тут я осознаю, что мы с герцогом все еще держимся за руки. Я вспыхиваю и отпускаю его. – Вы можете на меня рассчитывать, – уверяю я его. – К нему я больше не вернусь.

Он не сразу отпускает мои руки.

– А вы можете положиться на меня, – наконец произносит он.

Эдинбургский замок, Шотландия, весна 1522

Эдинбургский замок,

Шотландия, весна 1522

Мы берем Эдинбургский замок без единого выстрела. Арчибальд просто сдается, оставляя замок и моих детей, и герцог отправляет его во Францию, заключив под стражу. Его дядюшка, Гэвин Дуглас, бежит в Англию, к Генриху, прикрыв истинное положение вещей обильной ложью.

Мы с герцогом, на одинаковых белых лошадях, ждем у стен крепости, пока отзвучат трубы и опустится подъемный мост. Все горожане собрались на холме, где стоит замок, чтобы посмотреть на это представление силы.

К нам выходит комендант замка в одеждах цвета Стюартов, и я посмеиваюсь в душе над мыслью о том, как поспешно ему пришлось менять одежду и что ливрея цвета клана Арчибальда, должно быть, заброшена куда-то в пыльный угол. Комендант кланяется и протягивает ключи от замка регенту, герцогу Олбани. Красивым жестом герцог принимает их и поворачивается ко мне. Увидев восторг на моем лице, он улыбается и передает их мне. Под звуки приветственных и одобрительных криков я касаюсь ключей, в знак того, что принимаю его дар, и возвращаю их ему как регенту. После этого мы все въезжаем в замок.

Яков, мой сын, находится во внутренней части замка. Я спрыгиваю с лошади без всяких церемоний и устремляюсь к нему. Я замечаю, что борода Дэвида Линдси успела поседеть за те несколько месяцев, которые мы не виделись, и готова проклясть Арчибальда за то, что он заставил их перенести. Но больше всего меня сейчас занимает бледное лицо моего сына, с напряжением смотрящего на меня. Я кланяюсь ему, как полагается подданной, а он встает передо мной на колени за материнским благословением. Тогда я обвиваю его руками и крепко прижимаю к себе.