Он стал другим. Немного подрос, стал немного крепче. Теперь ему девять лет, и он стал скованным и немного неловким. Он не принимает мои объятия и не смягчается в них, и мне кажется, что он уже никогда больше не раскроется мне. Его научили не доверять мне, и я вижу, что мне предстоит нелегкая задача снова научить его любить и ценить меня. Я поднимаю взгляд и вижу, что карие глаза Дэвида наполнены слезами. Он быстро смахивает их тыльной стороной ладони.

– С возвращением домой, ваше величество, – только и говорит он.

– Да благословит тебя Господь, Дэвид Линдси, – искренне говорю я. Прижимаясь щекой к теплым кудрям Якова, я действительно благословляю Дэвида за то, что не оставлял моего сына все это время, что хранил и защищал его во всех наших перипетиях.

Я не единственная в Шотландии, кто рад прибытию герцога Олбани. Гамильтоны знают, что с его возвращением к власти, подкрепленной всей мощью французского королевства, они могут восстановить свои позиции. Шотландские лорды видят в нем средство избавиться от тирании клана Дуглас. Настрадавшийся народ Шотландии, истерзанные постоянными набегами лорда Дакра приграничные территории, залитая кровью шотландцев столица, хаос – все это заставляет их жаждать прихода регента, чье правление, как и прошлый раз, обеспечит им долгожданный мир.

Я пишу лорду Дакру радостное и язвительное письмо, где сообщаю, что, несмотря на его мрачные предсказания, герцог все же вернулся в Шотландию и теперь Англия не посмеет вторгнуться на ее территорию, пока она находится под защитой Франции. Я говорю, что его добрый друг, мой муж, был вынужден покинуть свой пост и свою семью и что я молю о том, чтобы никому не пришло в голову упрекнуть меня в нежелании последовать за этим предателем в изгнание.

Наконец-то в Шотландию снова вернется счастье. Я смеюсь, когда пишу это письмо: Дакр поймет, что обстоятельства изменились и теперь я стала свободной женщиной, вернувшей себе власть.

Кажется, мой брат сошел с ума. Я не могу поверить в то, что кто-то может посметь говорить о правящей королеве в таком тоне, в котором они говорят обо мне. Истинный брат отвергнет сплетни и прекратит их.

Английским кузнецам предписано законом отрезать языки всякому, кто хулит королевскую семью, но мой брат сам пишет непотребности обо мне лорду Дакру и позволяет ему, простому лорду приграничных территорий, обвинять меня в немыслимых преступлениях!

Дядюшка Арчибальда, Гэвин Дуглас, становится почетным гостем лондонского двора и там извещает всех, что я стала любовницей герцога Олбани. Он утверждает, что доблестный герцог прибыл из Франции, только чтобы соблазнить меня, убить моего сына и воцариться на троне. Это само по себе истинное безумие, даже в мыслях, не говоря уже о том, чтобы облечь это в слова, но дядюшка Гэвин на этом не останавливается.