Во время второго визита Павла, как раз, в день стипендии, Малыхин с гордостью слегка подвыпившего человека продемонстрировал ему свою действительно небезынтересную коллекцию. Был среди них один не очень броский камешек, голубой, мутноватый, с трещинками, при виде которого у Павла участился пульс. Он сразу понял, что это за камень, но для проверки легонько провел им по другим камням, по лежавшему рядом стальному ножу. Алмаз.

Тот алмаз, который Павел держал в руках, явно относился к числу технических и в ювелирном смысле ничего ценного собой не представлял. Но ювелирные достоинства интересовали Павла в последнюю очередь. Цвет! Изменение цвета, как правило, показывает наличие, пусть самое ничтожное, какой-то примеси. А это может дать самое неожиданное изменение физических характеристик. В том числе и тех, которые больше всего интересовали Павла.

— Ну что? — самодовольно спросил Малыхин. — Понравился алмазик?

— Занятная штучка, — ответил Павел со всей небрежностью, которую мог осилить. — Тоже оттуда?

— Ага, — сказал Малыхин. — Прихватил из любопытства.

— Одолжишь покрутить? — тем же тоном спросил Павел.

— Зачем одалживать? Дар-рю! — великодушно заявил Малыхин. — У меня таких еще штук несколько. Хоть все бери. Русскому человеку для друга ничего не жаль.

— Ну я не именинник и не девица, чтоб мне подарки делать, — сказал Павел. — Ты коньячок употребляешь?

— Я-то? — Малыхин лукаво усмехнулся. — Хороший, под хорошую закусочку, с хорошим человеком. Павел вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Одевайся. Что тут поблизости есть из приличного? «Фрегат»? «Лукоморье»?

Малыхин сморщился.

— О чем ты говоришь? Какое, к чертям, «Лукоморье»? Сейчас ловим тачку, я тебя в такое место отвезу — закачаешься!

— В какое?

— Увидишь. Как говорится, бензин ваш — идеи наши. Если только сегодня Петрович у дверей — мы увидим небо в алмазах…

В ресторанах Павел бывал нечасто. Несколько раз в студенческие годы, отметить конец сессии или начало учебного года, потом на паре банкетов по разным поводам, на свадьбе у приятеля — и все. Это была не его стихия. Зато Малыхин чувствовал себя, как рыба в воде. Петрович, оказавшийся на службе, мгновенно распахнул перед ним дверь, кинув в очередь алчущих:

— У товарищей заказано!

За это Малыхин что-то сунул в выставленную ладошку, и они с немного смущенным Павлом прошествовали в гардероб и далее в зал, встретивший их раскатом балалаек, звоном посуды и нестройным гулом голосов.

— А-ля рюс. Уважаю! — сказал Малыхин, садясь за свободный столик. Несмотря на очередь за дверями, таких столиков было довольно много.