Несмотря на то что госпожа де Мортфонтен и по сию пору несколько сомневалась в россказнях мэтра Дюма о философском камне, усомниться в сумасшедшем богатстве хозяина палаццо ей не пришлось — одна только эта комната просто кричала о нем! А потому следовало во что бы то ни стало выяснить все до конца, найти хрустальный череп и открыть его тайны. Ну и разумеется, ускорить вызревание привязанности к себе Балетти, чтобы завладеть всем.

Мажордом снова возник на пороге и, приветливо улыбнувшись, пригласил следовать за собой. Она повиновалась, четко сознавая, что ее поведение сейчас должно казаться предельно непринужденным, легким и дальше дальнего от ее истинных намерений.

Маркиз де Балетти принял Эмму в гостиной — тоже маленькой и такой же роскошной, а может быть, даже еще более изысканной: стены ее были затянуты изумительными гобеленами. Да уж, немногие в наше-то время могли позволить себе такое — разве что самые знатные и состоятельные. Ну, или короли… Но Эмма решила не показывать ни своего удивления, ни зависти. Она довольствовалась тем, что протянула белую свою руку подходившему к ней с обольстительной улыбкой на устах Балетти, явно старавшемуся показать, как он счастлив тем, что такая дама удостоила его визитом. Маркиз прикоснулся губами к кончикам унизанных бриллиантовыми перстнями пальчиков — прикосновение вышло, по ее мнению, весьма чувственным, затем, не отпуская руки Эммы, подвел ее к двум стоявшим одно против другого креслам с винно-красной обивкой, обильно шитой золотыми и серебряными нитями. Меж креслами помещался низкий резной столик, вокруг ножек которого вились саламандры. Он уже был накрыт к угощению: дымился шоколад — в Венеции, как, впрочем, и во всей Европе теперь, его пили горячим и чуть подслащенным, исходил нежнейшими ароматами ванили и померанца свежеиспеченный кекс.

— Добро пожаловать, дорогая! Присаживайтесь. Я ждал вас, — сказал Балетти.

— Ждали меня, маркиз? — Эмма решила позабавиться, сразу начав состязание в красноречии, — так было легче испытать собеседника. — Ну и самомнение у вас! — чуть насмешливо прибавила она.

— О мадам, мадам, тут речь, скорее, может идти о предвосхищении, о предвидении! — воскликнул он, ничуть не обидевшись.

Мажордом старательно разливал шоколад по чашкам.

— Может быть, вы угадали и цель моего визита? — продолжала развлекаться Эмма, не сводя тем не менее с маркиза обволакивающего, многообещающего взгляда.

— Я мог бы, например, предположить, что понравился вам, как многим здешним дамам, замужним дамам, что, кстати, не мешает им писать мне каждый день пламенные письма, но…