— Ты прав, — согласилась она, пристраивая голову ему на плечо. — Но Корнеля эта сделка выведет из себя.

— Ничего, он быстро успокоится. Нам придется так поступить. Я ни с кем не стану делить тебя, — прибавил он, нежно склонившись к ее губам.

Она отдалась его ласке, одновременно недоумевая: что же в ней, Мери Рид, такого особенного, чтобы мужчины так ее любили? Как бы там ни было, а сегодняшнюю дилемму она благодаря этому разрешила. Таким счастливым, как на «Жемчужине», Никлаус-младший не будет нигде. А это, по сути дела, самое главное.

17

17

— Привет, капитан! — радостно закричал Никлаус-младший, едва соскочив с веревочной лестницы.

«Жемчужина» стояла на якоре вблизи Мальты, где Корк назначил свидание Форбену — вопреки желанию Корнеля, который с тех пор так и продолжал кипеть от негодования.

Форбен не позволил своей радости выплеснуться наружу, но почувствовал себя счастливым, когда увидел, как мальчик несется к юту, здороваясь на бегу с матросами. За ним гордо, но без высокомерия, с легкой улыбкой на губах, следовал Корк, и у Форбена зачесались кулаки. Он не стал раздумывать, с чего бы это.

Никлаус-младший остановился перед ним и снова поздоровался — на этот раз по всем правилам.

— Марсовый Никлаус Ольгерсен-младший вернулся на борт, капитан.

В глазах мальчика звезд сияло не меньше, чем на небе августовской ночью.

— Долго же пришлось тебя ждать, мальчик мой, — с притворной суровостью проворчал Форбен. — Из-за того что пришлось мне без тебя обходиться, вино просто в рот взять нельзя.

Если б он не стоял сейчас в окружении своих офицеров и в нескольких шагах от Корка, так и стиснул бы мальца в объятиях.

— Добрый день, капитан, — поздоровался в свою очередь Корк, встав перед ним.

— Увидимся позже, Никлаус, — полуобернулся к юнге Форбен, — мне надо уладить одно дело.

— Слушаюсь, капитан. До свидания, Клемент, — сказал мальчик, и снова у Форбена заныли костяшки пальцев.

А вот Корк не стал сдерживаться — поддался порыву и присел пониже перед мальчиком, чтобы тот мог звонко чмокнуть его.

— Корк, у меня мало времени, я не могу целый день с вами прохлаждаться, — недовольно сказал Форбен.

Клемент отпустил Никлауса, подождал, пока тот отойдет, и лишь после этого ответил:

— Вот и хорошо, по крайней мере, я точно знаю, что я — не ваш пленник.