— Форбен.

— Что — Форбен? Он же не способен творить чудеса! — возразил Корнель.

— Чудеса, конечно, он творить не может, а отвлечь внимание — вполне. Я отыщу «Галатею», где бы она сейчас ни была. А ты тем временем потихоньку, в разных местах, вербуй надежных людей. Наемники Эммы снова приготовились действовать, они догадываются о наших планах и не сомневаются в том, что мы выберемся из укрытия. Мы можем рассчитывать только на внезапность, иначе у нас ничего не получится.

— А зачем нам отвлекающие маневры, если мы все равно не сможем прорваться в тюрьму?

— Положись на меня, Корнель, — сжав его плечи, ответил Клемент. — Я знаю, как много Мери для тебя значит. Тюрьма Вздохов не так уж неприступна. Достаточно подойти к ней с той стороны, где никто нас не ждет. Встретимся здесь через три дня. А до тех пор молись о том, чтобы ее не судили на скорую руку, дабы успокоить венецианцев. Помолись и за него, если у тебя осталась хоть капля веры.

Корнель кивнул. Конечно, Балетти был его соперником, но того, что случилось, он не заслужил.

* * *

Мери потеряла счет времени. Она засыпала, просыпалась и снова засыпала. Порой ее пронизывала боль, порой она впадала в отчаяние, но потом справлялась с собой, обуздывала и боль и отчаяние непреклонной силой гордости. Она пристально смотрела на дверь в стене напротив, не видя ее. В камере стояла непроглядная темень. Холод и мрак — когда вся Венеция изнывала от жары.

Сырость камня, окруженного лагуной, в конце концов добралась до нее, пропитав через юбки сначала ягодицы, потом поясницу, вот уже и все тело застыло, скованное холодом, и Мери охватила ледяная дрожь. Услышав глухие удары в деревянную дверь, она, так и сидевшая неподвижно с той минуты, как ее сюда втолкнули, с трудом подняла отяжелевшую голову.

— Каша! — проорал сторож, отодвигая узкую планку в двери.

В отверстие проник слабый луч света, а следом за ним — рука с глиняной плошкой, наполненной каким-то вонючим месивом. Мери не дала себе труда отлепиться от стены ради того, чтобы взять еду. Устав ждать, сторож перевернул миску. Каша шлепнулась на пол. Мери отвернулась. Ей не хотелось ни есть, ни пить. Только ждать. Ждать Эмму. Бросить ей вызов и умереть. Как можно скорее.

Пристроив голову в углу, она снова забылась, вытянув перед собой затекшие ноги и пожалев о кинжале, который во время обыска вытащили у нее из-за подвязки. Габриэль, изучивший привычки любовницы, знал, где искать, и поспешил забрать оружие. Пересохшие губы Мери раздвинулись в улыбке. Если ей хоть немного повезет, у Эммы кинжал окажется при себе… Представив себе такую возможность, она невольно вздохнула с облегчением. Может быть, между ними еще не все решено…