— Земля! — закричал впередсмотрящий в ту самую минуту, как Мери коснулась пальцев дочки.

Энн тотчас их отдернула, словно обожглась, и убежала.

— Скажи ей, Мери, — настаивал Балетти, нежной рукой проводя по бедру любовницы.

Они впервые за долгое время были вместе. О том, чтобы предаться любви на «Реванше», не могло быть и речи. Там не было ни одного укромного уголка, а Балетти опасался пробудить в остальных ревность. Команде было вполне достаточно слышать стоны Энн с наступлением ночи. Привилегия, которой пользовался Рекхем, вполне могла навести их на размышления.

На Сосновом острове, у которого «Реванш» стоял на якоре, Рекхему принадлежал бревенчатый дом. Едва сойдя на берег, Энн устремилась к сыну. И вот уже неделю Мери ее не видела. Балетти надеялся своими ласками заглушить тоску, терзавшую материнское сердце.

— Очень трудно выбрать момент. На судне нас все время прерывают, не дают спокойно поговорить. К тому же Энн скупо цедит свои признания.

— Так поторопи ее.

— Я не решаюсь.

— Ну, будет тебе, Мери. Это всего-навсего очередной абордаж. Ты можешь победить или проиграть, но ты не можешь продолжать свои выступления против призраков. Призраки пугают девочку. Так же, как и тебя. Либо освободи ее, либо оставь в покое.

Мери отвернулась и стала смотреть в потолок. Под потолком с жужжанием кружились насекомые. Она вся взмокла от пота после любовных трудов, тем более что на острове, несмотря на то что его продували пассаты, стояла удушливая жара.

— Наверное, ты прав. Я так и сделаю. Сейчас пойду к Энн и поговорю с ней.

— Потом, — решил Балетти, скользя пальцами по ее животу. — Попозже.

Мери притянула его к себе. Она тоже нуждалась в любви. И окунулась в нее всем существом.

— Мне надо поговорить с тобой наедине, Энн, — объявила Мери, появившись у дверей дочери несколько часов спустя, когда день уже клонился к закату.

— Входи, — ответила та, явно обрадованная появлением Мери. — Рекхем ушел, а Малыша Джека я только что уложила. Хочешь на него взглянуть?

Мери кивнула и последовала за Энн, которая отодвинула занавеску, скрывавшую супружеское ложе и поставленную рядом колыбель, взяла со стола фонарь и поднесла его к изголовью. Дом Рекхема был обставлен разрозненными предметами, добытыми им на многих захваченных кораблях.

— Он выглядит таким счастливым, — прошептала Мери, глядя, как младенец улыбается.

— А я чувствую себя такой уязвимой рядом с ним, — шепнула в ответ Энн.