Харвуд потянулся, сделал затяжку, выпустив из трубки облачко дыма, и стал рассказывать дальше:

— Однажды утром в кубрик явился Рекхем. Приказал Фертерстону собрать команду и держать «Реванш» наготове, чтобы на следующую ночь мы могли сняться с якоря. Мы сразу смекнули, что он решил потихоньку сбежать от своей бабы. Незаметно погрузили на судно припасы и стали ждать на борту. Ты можешь мне не верить, Рид, но, когда Рекхем поднялся из лодки по веревочной лестнице на палубу, физиономию у него так и перекосило, да и у нас тоже.

— Почему?

Харвуд рассмеялся, припомнив, как это было:

— Да ведь Энн появилась одновременно с ним, только с левого борта! Взобралась по якорной цепи и раньше капитана оказалась на юте, одетая по-мужски и вооруженная. Когда она одновременно пальнула в воздух из обоих своих пистолетов, мы все призадумались, не черт ли перед нами выскочил!

Теперь расхохоталась и Мери. Она очень хорошо представила себе, каким стало лицо у Рекхема, когда он это увидел. Харвуд между тем продолжал:

— «Поглядите-ка на меня хорошенько, шайка мужланов! — выкрикнула девчонка. — И ты тоже, Рекхем! Предупреждаю: первому, кто еще надумает меня облапошить, я отрежу яйца и самого же заставлю их слопать! Что до тебя, капитан, только попробуй сделать мне еще одного карапуза, и я зажарю его на вертеле и подам тебе к столу! — прибавила она, сплюнув через фальшборт. — Не для того я бросила Бонни! Постарайся об этом не забывать!» Потом Энн шагнула через проход, раскинула руки и спрыгнула к нам, а мы так и стояли, обалдевшие до того, что не могли пошевелиться. Она перекувырнулась, вскочила на ноги, протянула Рекхему пистолеты, покраснев от злости, как поротая задница, и заявила: «Если хочешь, накажи, но если высадишь на берег, больше не увидишь меня никогда!»

— И Рекхем сдался…

— Он влепил ей пощечину и на два дня заковал в цепи. На третий день она появилась, злобно на нас поглядела, выдула пинту тростниковой водки и проворчала, что первому, кому взбредет в голову ее лапать, нечем станет дрочить. Во время абордажа она такая же бешеная, как ты, разве что опыта у нее поменьше. Эта девчонка — настоящий черт. И лучший товарищ, о каком только можно мечтать, — зевнув, заключил Харвуд.

Через минуту он уже спал, убаюканный мерным движением корабля и выпитым ромом.

Мери Рид долго сидела под усыпанным звездами небом, покуривала трубку, посмеивалась над темпераментом Энн, в котором узнавала свой собственный, и в душе радовалась тому, что они наконец-то рядом, изумлялась, как чудесно на этот раз случай все устроил — словно хотел примирить ее с прошлым. Однако чтобы вновь обрести дочь, чтобы открыть ей правду, надо для начала ее приручить. Это займет немало времени, но Энн в конце концов полюбит Мери.