Ольга в изумлении уставилась на него. Ее отец и правда был из старинного казацкого рода. Только по каким признакам ее спутник определил это за прошедшие несколько минут, ей было совершенно непонятно.

– Да, по отцовской линии из сибирских казаков. А как вы узнали?!

– Так взглянуть, чтобы человек на месте окаменел, деточка, только настоящая казачка может. Моя покойная супруга родилась в Ростове-на-Дону, ее дед был казачьим атаманом, – грустно улыбнулся дедок. – Я, знаете ли, не робкого десятка человек. В жизни много повидал: и войну, и разруху, и чиновничий, как сейчас выражаются, беспредел. Никого не боялся. Имел склонность не то чтобы храбро, скорее, безрассудно себя вести. А вот когда жена сердилась, сердце в пятки уходило. Правда, и приласкать без слов она могла, одним взглядом – как будто в бархат укутывала.

Он спохватился:

– Что-то я разболтался! Как вас зовут, деточка, позвольте спросить?

– Ольга.

Старичок отработанным жестом повесил трость рукоятью на сгиб локтя и накрыл ее руку своей сухой ладонью.

– Спасибо, Оленька! Сделали подарок старику. На нас не часто обращают внимание, поэтому такие моменты особенно ценны. Не сердитесь, я спрошу: почему вы такая грустная? Может, расскажете? Не знаю, смогу ли я вам чем-нибудь помочь, но точно выслушаю и не обижу. Иногда и этого бывает достаточно. А может, и подскажу что-нибудь. Если захотите, конечно.

– Простите, а вас как зовут? – спросила Ольга больше для того, чтобы немного потянуть время.

Все этого было слишком неожиданно. С одной стороны, обычная модель ее поведения не допускала откровенного разговора на личные темы. А с первым встречным такой разговор был просто невозможен. С другой стороны, сердце почему-то тянулось к этому дедушке с добрыми глазами.

– Лев Вениаминович.

Дедок слегка склонил голову, представляясь.

– Какое звучное у вас имя, – Ольга продолжала избегать ответа на вопрос, прислушиваясь к себе. – Лев Вениаминович. Вы, наверное, профессор, не меньше.

– Выше берите, Оленька, я целый академик, – с юмором ответил Лев Вениаминович. – Уже не работаю в полную силу, но на разные заседания меня приглашают в первом ряду, а то и в президиуме, посидеть. В презентационных, так сказать, целях.

Он отпустил Ольгину руку и снова оперся на трость.

– Вы не торопитесь, Оленька? Вон мой дом. – Дедок взмахнул палкой. – Может, пройдетесь со стариком еще немного?

– Конечно, Лев Вениаминович! С удовольствием.

Ольга нисколько не покривила душой. Ей не хотелось расставаться с ним так скоро. Они медленно двинулись по тротуару.

– А что касается имени… Знаете, деточка, мне больше всего нравилось, когда меня звали Левушкой. После смерти супруги так называть меня стало некому. Теперь остались только «папа», «дедушка» и «леввитаминыч».