≫ Нужно бы намекнуть Анохиной, что верный способ заполучить сердце Славы лежит через расцарапанное лицо и обоссанные тапки.

≪ За такие вот шутки мне всегда хочется тебя прибить.

≫ Никаких шуток, Поль. Обстановка серьёзная и напряжённая, как никогда. Кот уже успел нагадить на кухне, оставить следы от когтей на диване, вызвать у Никиты приступ аллергии и два раза вырваться на улицу в попытке совершить побег. Причём второй раз — явно не выдержав напор Тёминой любви.

≫ Мне больно сообщать тебе об этом вот так, но… за этим пушистым засранцем я уже побегал больше, чем в своё время за тобой.

≫ Но это ничего не значит! Я всё равно люблю только тебя!

Мой смех резко стих на последнем его сообщении, из-за которого сердце остановилось, испуганно сжалось маленькой гибкой пружинкой, ухнуло куда-то вниз, разогнав собой порхавших в животе бабочек, и только потом решилось сделать несколько коротких, болезненных ударов.

Я ведь прекрасно понимала, что это несерьёзно. Знала, что невероятно глупо цепляться к этим словам и воспринимать не только как признание, но даже как намёк на настоящие чувства. Но пальцы всё равно задрожали от волнения, а взгляд застыл на последнем сообщении. Казалось, достаточно будет лишь моргнуть один раз, и оно исчезнет навсегда, оставшись лишь в моём воображении.

Но оно никуда не исчезало. Только медленно уползало вверх экрана, по мере того как от Максима приходили новые и новые сообщения.

≫ Я даже возмутиться не могу, потому что это пушистое чудовище Слава успел подобрать, когда я опаздывал на нашу встречу.

≫ И когда он сомневался, нужен ли ему кот, я сдуру сказал: конечно же бери, он же такой милый!

≫ Кто же знал, что из маленького комочка вырастет вот это огромное исчадие ада?

≪ То есть ты не догадывался, что рано или поздно он повзрослеет?

≫ Злая ты, Полька. Я вот может искренне надеялся, что кот оценит мой вклад в его сытую домашнюю жизнь и будет мне очень благодарен.

Я что-то отвечала ему, порой невпопад и не особенно вдумываясь в смысл сообщений, а иногда ловила себя на мысли, что начинаю срываться в необъяснимую агрессию. Точнее, объяснение-то у неё было, вот только мне оно категорически не нравилось.

Потому что я категорически запрещала себе думать обо всех этих типичных проблемах в стиле «О Господи, мы уже три раза целовались, а он до сих пор не признался мне в любви!», несмотря на то, что мы уже целовались, и обнимались, и даже трахались (а назвать то, что мы вытворяли перед моим отъездом, «занятием любовью» у меня и мысленно не получалось). Возможно, это было слишком опрометчиво с моей стороны: уверенно повторять, что иногда достаточно просто симпатии, чтобы быть друг с другом.