— В подъезде у Риты. Бабушка её сказала, что она куда-то недавно ушла, и я подождал на улице, потом зашёл в дом, а потом так и вырубился сидя на лестнице. Я же не знал, что она уже подобрала себе отличную компанию на вечер, — ехидно заметил он, с такой силой стиснув в пальцах очередную сигарету, что та треснула пополам, засыпав его колени трухой.

— Ты пообещал к ней прийти и пропал на неделю. На неделю, Слав! Это у тебя она пролетела, как один день, а у неё, скорее всего, как целый год, — Иванов достал из кармана телефон и открыл фотографии, присланные ночью Полиной. — А вот это выложила Света.

— Ну и что? Это старые фото.

— Но выложила она их два дня назад. Рита их видела. И сделала свои выводы.

— Какие выводы? Что нужно скорее бежать сосаться с Романовым мне назло?

— А ты бы не сделал так же на её месте?

— Ну вот я узнал обо всём и я на её месте, — вяло отмахнулся Слава, резким движением руки чуть не сбив бутылку со стола. — С кем тут у вас можно поцеловаться, да чтобы побыстрее?! А то там одна идиотка до сих пор неотмщённая.

Моментально опьяневший после бессонной ночи и пережитых стрессов, Максим только в последний момент смог сдержаться и не ляпнуть, что с парнями в этом доме любит целоваться только Артём.

— Она рассказала тебе о тесте? — на всякий случай решил спросить он, уверенный в том, что знать о таком нужно, несмотря на просьбы Полины не выдавать этот секрет.

— Ну рассказала, да, — протянул Чанухин задумчиво, — швырнула мне в лицо эту пластиковую херню с надписью «не беременна». Как будто я на расстоянии умею мысли читать и специально от неё прятался.

— И что теперь, Слава?

— Не знаю я, — он снова схватился за голову, несколько раз шумно втянул в себя воздух и досадливо поморщился. — Я не знаю, что делать дальше.

========== Глава 32. Про возвращение. ==========

Когда-то Рождество было для меня одним из самых любимых праздников в году. Родители старались сдвинуть свои смены в больнице так, чтобы непременно отдыхать в этот день, и вели нас с братом на каток, откуда возвращались мы домой традиционно ближе к полуночи с продрогшими и занемевшими от холода руками и ногами, алыми обветренными щеками и чуть осипшим голосом, зато счастливые. Мы пили горячее какао с печеньем, чтобы отогреться и восполнить силы, смеялись и до последнего сидели все вместе на кухне, не желая расходиться спать.

После того, как не стало Кости, все эти приятные сердцу церемонии были намеренно забыты и оставлены в прошлом, а новых так и не появилось. Остались только воспоминания о прежних беззаботных временах, тускнеющие с каждым годом и теряющиеся под наползающей пеленой тоски.